Поскольку у меня были заняты руки, я подошла поближе и коснулась ее ноги, свисавшей с камня. Сестра посмотрела на меня остекленевшим взглядом, который делался у нее, когда Лейси подпадала под чары беззвучного мотива в ее воображении. Склонив голову, она продолжила изображать, что играет на цимбалах. Я снова толкнула ее бедром и мотнула подбородком в знак того, чтобы она шла за мной. Лейси не сдвинулась с места, явно не желая меня слушаться. Я почувствовала, как во мне просыпается злость, совсем как крошечный огонек костра, который я разводила несколько дней назад.
– Лейси! – в раздражении строго рявкнула я.
Она вздрогнула, озадаченно посмотрела на меня, после чего быстро встала и направилась за мной. Через несколько минут до меня дошло, что, собственно, произошло. В мире, окружавшем мою сестру, все кардинальным образом поменялось. Не стало привычного режима, согласно которому она прежде жила. Изо дня в день она делала практически одно и то же, а теперь на смену порядку пришел хаос, сорвав привычные якоря, которыми она цеплялась за реальность. Я тут же почувствовала укол вины за то, что позволила себе на нее сорваться – особенно сейчас, после того как мы совсем недавно снова встретились. Где-то через минуту я почувствовала, как Лейси вцепилась мне в платье. Больше ей держаться было не за что: руки-то у меня оставались заняты. Я почувствовала, как уголки моих губ расходятся в стороны в едва заметной улыбке.
Временно покончив с первостепенными делами, я решила снять бинты с ладоней. Боль немного утихла, поэтому я развернула тряпки и кинула их в огонь. Волдыри в центре ладоней давно уже полопались, а кожа слезла, оставив после себя влажные пятна-ранки, размером с четвертак каждая. Лейси уставилась на них, а потом протянула ко мне руку, взяла мою ладонь и провела по ране пальцем. Она заморгала. Я наклонилась, чтобы заглянуть ей в глаза. Ресницы показались мне влажными, словно на них застыли следы слез. Но дело в том, что Лейси никогда не плакала. Она никогда не улыбалась, не смеялась. Я отстранилась, гадая, что же это я только что увидела, и, немного подумав, догадалась – это просто вода. Лейси слишком близко сидела к воде на реке, вот пара капелек на нее и попало. Я наклонилась, набрала в пригоршню остатки воды и плеснула себе в лицо. Потом я повторила процедуру. Как же приятно было умыться, хотя бы чуть-чуть. Как оказалось, за время нашего отсутствия мама не сдвинулась с места.
– Ты не хочешь умыться, покуда я воду не вылила?
Она встала и медленно направилась к тому месту, где я стояла.
– Может, мне от этого и станет легче.
Она последовала моему примеру, после чего повернулась к Лейси.
– Давай, – сказала ей мама, – умой лицо.
Лейси не сдвинулась с места. Я дотронулась до ее ладони. Она выставила руки, но в лицо воду плескать не стала. Сестра закрыла глаза, и я повернулась к маме. Та пожала плечами и сказала:
– Ладно, руки вымыла, и то хорошо.
К подобным причудам Лейси мы уже привыкли. Где-то через минуту сестра вытерла руки, а я перевернула чайник вверх дном, чтобы вылить грязную воду. Вновь наполнив его из ведра, я взялась за костер. Я постучала по деревяшкам, подернувшимся пеплом, отчего в воздух взметнулся сноп искр. Выглядели он завораживающе. Я их всегда называла адским снегом, потому что искры переливались красным и ярко-желтым, при этом кружась в воздухе, словно снежинки. Подбросив дров, я снова отправилась за водой на реку. Сделала я две ходки.
Тем временем Лейси перебралась к буфету и забавлялась, открывая и закрывая дверцу. Вернувшись очередной раз с речки, я обнаружила, что мама стоит на коленях у плиты и смотрит в раскрытую духовку. Я-то собиралась присесть отдохнуть, да как тут отдохнешь, когда мама возится с плитой. Тем временем мама в отчаянии покачала головой.
– Что ты делаешь? – спросила я, подойдя к ней.
– Сама не понимаю.
– Ты ведь знаешь, что внутри ничего нет.
– Знаю.
– Хочешь я тебе пособлю?
– Нет. Мне просто надо чем-то себя занять. Без дела я сижу и слишком много думаю.
На маму это было очень непохоже.
– Можем пойти обшарить сарай. Вдруг я какой инструмент проглядела, когда осматривала его на днях. Вдруг там чего и есть? Не могло же все унести наводнение. Я и сама собиралась это сделать. Может, чего и найдем, а потом, когда папа вернется, мы ему это покажем, и он обрадуется.
Мама молчала почти целую минуту.
Наконец, она вздохнула и сказала:
– Да, наверное.
– Не наверное, а точно. Неужели мы ничего не найдем? Найдем, конечно. Я даже поспорить готова на что угодно.
Мама расправила плечи и посмотрела мне в лицо.
– Верно. Может, и найдем что-нибудь полезное. Давай, пойдем посмотрим.
Мы направились к сараю. Лейси прекратила мучить буфет и присоединилась к нам. Войдя внутрь, мы обвели сарай взглядами. Здесь царил полумрак. Я пошла налево, мама – направо. Я глянула туда, где папа обычно хранил инструменты, и кое-что заметила. Одиноко лежавший молоток.
Я наклонилась, схватила его и сказала:
– Смотри, я папин молоток нашла.
