Он взял ее, кивком поблагодарив сына. Все, что я увидела, произвело на меня сильное впечатление. Джо Кэлхун был рассудительным, обстоятельным мужчиной. Сын, по всей видимости, пошел в отца.
– Ну что, – повернулся ко мне Джо. – Готова?
– Да.
Он дернул поводьями, фургон тронулся и медленно покатился по направлению к моему дому. Мне очень хотелось, чтоб он ехал быстрее, но дорога была опасной, и я не смела лезть к моему благодетелю с просьбами. Он и так уже сделал куда больше, чем я могла мечтать.
Через некоторое время Джо снова повернулся ко мне.
– Знаешь, когда я был пацаном, носил один и тот же комбинезон почти пять лет. Мама все его штопала и штопала, все нашивала заплаты. А первая обувь у меня появилась вроде как лет в двенадцать. Мы все знаем, каково это – ходить босиком. Мы все в свое время успели хлебнуть лиха.
Я ничего не ответила, хотя и поняла, на что он намекает. Он знал, что такое лишения, что такое голод. Ему было знакомо желание ни от кого не зависеть. Через некоторое время от мерного покачивания фургона меня начало клонить в сон. В этом нет ничего удивительного, ведь я согрелась и меня перестали терзать муки голода. Однако со вздохом, усилием воли я заставила себя раскрыть глаза. Как я могу сейчас спать?
– Думаешь о своем братике?
Удивительное дело, каким образом Джо удавалось угадать, что происходит у меня в голове?
– Мне следовало лучше за ним смотреть.
– Слушай, раз ему уже три года, у него должна быть и своя голова на плечах. Не будь к себе столь строга. Мы уже скоро приедем.
Он щелкнул поводьями. Весь остаток пути мы говорили о папиных планах отстроить хозяйство и о том, как ловчее их осуществить. Я рассказала Джо о том, что случилось с нашим домом, что у нас практически не осталось никаких инструментов, о том, что наш колодец теперь отравлен и как получилось, что Сеф выпил грязную воду. Я не стала говорить о том, что у нас нет еды, решив, что Джо и сам догадался об этом по тому, как я ела, как выглядела, да и вообще по всему остальному. Когда мы добрались до двух тополей, я сказала:
– Здесь надо свернуть.
Мы почти уже доехали, и я села прямо. Мысли в голове налезали одна на другую. Я попыталась представить, что сейчас увижу. Мы добрались до дома в предрассветный час, и мной овладел ужас, который я до сей поры всеми силами пыталась сдерживать. В горле все пересохло. Меня страшило то, что я сейчас узнаю, то, что могло случиться за время моего отсутствия. У меня никак не получалось избавиться от дурного предчувствия. Я отсутствовала весь день, всю ночь, и сейчас вот-вот должно было наступить новое утро. Джо сбавил ход, чтобы объехать большой поваленный дуб, после чего мы оказались у зарослей сосен и елей, обрамлявших участок, на котором раньше стоял наш дом. Сквозь ветви деревьев я разглядела пляшущее пламя костра. Стояла тишина, но я приободрила себя тем, что в столь ранний час мои домочадцы все еще могут спать. Автоматически я положила ладонь на руку Джо. Он потянул поводья и остановил фургон.
– Если откуда ни возьмись выедет целый фургон, для моих это будет слишком большой неожиданностью. Дай я сперва одна схожу.
– Ладно.
Джо начал было мне помогать, но я покачала головой.
– Не надо, я сама.
Он снова сел на облучок и принялся ждать. Его дети уснули, и я почувствовала укол совести. Из-за меня им пришлось ночевать в фургоне, а не в собственных постелях. У меня затекло все тело, и я устала как собака. Придерживая на себе одеяло, я спустилась с облучка и принялась пробираться сквозь темень на свет костра.
Я решила, что лучше не подавать голос – вдруг мои еще спят, так зачем их зря будить? Может, это даже хорошо, что все тихо. Может, Сефу уже лучше. Я прошла по хорошо протоптанной тропинке, одной из тех, которые образовались нашими стараниями за долгие годы. Мама, понурившись, смотрела на огонь. Папа сидел рядом. Лейси не сидела и не спала. Она стояла чуть в стороне от родителей, словно боялась их. Мы с сестрой увидели друг друга практически одновременно. Ее вид потряс меня до глубины души. Ее волосы были спутаны и всклокочены, будто она их рвала на себе. Мама с папой оглянулись и увидели меня. Папа помог маме встать. Я ждала, что увижу у нее на руках Сефа, вот только ее руки оказались пусты. Я поискала глазами у костра. Затем обшарила взглядом освещенные огнем места. Глянула на стволы деревьев, которые мы приволокли во двор, на груду дров… Сефа нигде не было.
