– Виски-Джо Кэлхун был самим дьяволом во плоти. Я слышал как минимум от двух людей, что он прикончил человека, с которым играл в карты. В карты! Я не стану привечать у себя Кэлхунов. Кэлхун – Кэлхун и есть, яблоко от яблони недалеко падает.
Я остолбенела от поведения папы. Джо не сделал мне ничего дурного. Он мне помог – только и всего.
– Пап, не надо с ним так разговаривать. Он был очень добр ко мне.
Папа развернулся на каблуках ко мне. Его лицо покраснело, сделавшись цветом совсем как хохолок у дятла.
– Не смей говорить о вещах, о которых ничего не соображаешь. А не то, если придется, я прям здесь и сейчас задам тебе жару!
Лицо у меня сделалось горячим-прегорячим, словно кто-то взял и со всего маху сунул мою голову в огонь.
Я кинула взгляд на маму в поисках поддержки. Может, хоть она его урезонит? Я отказывалась верить своим глазам! Мама отвернулась. Мои родители никогда никому не грубили. Они ни разу меня не ударили. Наверное, все дело в случившемся. Это они так себя ведут из-за смерти Сефа.
Джо кивнул на меня и сказал:
– Ни к чему себя так с ней вести.
В иных обстоятельствах его слова заставили бы папу задуматься, но, впрочем, Джо не стал дожидаться его реакции.
– Повторяю еще раз, – продолжил он, – я не мой отец. Я никогда таким не был и никогда таким не стану.
Он резко надел на себя шляпу и скрылся по той же тропе, что сюда и пришел. Меньше чем через минуту он вернулся снова, держа в руках тюк, который захватил с собой из дому. Проигнорировав бурчание папы, бубнившего что-то о жалких Кэлхунах, Джо вручил мне тюк, а заодно с ним и флягу чистой воды.
– Не надо нам твоих подачек.
Джо даже не посмотрел в папину сторону. Не сводя с меня взгляда, он произнес:
– Это тебе, Уоллис Энн. Считай, что теперь это твое, так что делай с этим, что хочешь.
Затем, подавшись ко мне, он прошептал мне на ухо:
– Если захочешь как-нибудь навестить меня и моих детей, мы будем очень рады. Ты окажешь нам большую честь.
Коснувшись пальцами шляпы в знак прощания с мамой, он пошел прочь. Я схватилась обеими руками за узел, все еще хранивший тепло его тела. Проводив Джо взглядом, я подошла к костру и поставила тюк на землю. Когда я присела, Лейси тут же придвинулась поближе и прижалась ко мне. Ее колотило от холода. Я принялась развязывать веревку. Все это время папа ходил взад-вперед за моей спиной. Он и не думал уступать.
– Я не собираюсь принимать от него никаких подачек, – сплюнул папа в огонь. – Я сам обеспечиваю свою семью. Мне не требуется помощь другого мужчины, особенно Кэлхуна.
У мамы не было сил с ним спорить, и потому она просто отвернулась. Папа тут же перестал возмущаться. Увидев, сколь сильно его поведение тревожит маму, он попытался справиться с одолевавшим его раздражением. Мама присела рядом со мной.
– Давай, Уоллис Энн, продолжай, – промолвила она.
Я сосредоточила все свое внимание на перехватывавшей тюк веревке. Внутри оказалось два одеяла. Под ними – два толстых шерстяных платья с длинными рукавами, которые, скорее всего, принадлежали жене Джо. Еще в узле оказалась жестянка с кофе, мешочек с овсянкой, мешочек с кукурузной мукой и сухие бобы. Еще мы обнаружили здоровенный кусок вяленого мяса, завернутый в белую ткань. Нашлись оловянные кастрюли и кружки, и даже ложки. Джо заодно уложил и пару детских штанов, видимо для Сефа, которые, скорее всего, некогда принадлежали его сыну Лайлу.
Столь щедрые подарки потрясли меня до глубины души. Еда, платье мне и Лейси и три одеяла – одно стеганое и два обычных. Если б меня не огорошила смерть Сефа и неожиданная вспышка гнева папы, я бы обратила внимание на то, как сестра еле заметно сжала мне руку, когда я накинула на ее плечи одеяло. Лейси обхватила его за края, закутываясь в него поплотнее.
Мама забрала у меня еду и отложила ее в сторону. Я взяла то платье, что поменьше – темно-синее с рыжим воротником. Не обронив ни слова, я встала и направилась за сарай. Дрожа, я стянула с себя превратившееся в рубище тряпье, после чего натянула чистое шерстяное платье, пахнувшее кедром – по всей видимости, его хранили в деревянном сундуке. Наконец-то, впервые за много дней, я почувствовала себя человеком. Теперь я была нормально одета. Руки мои оказались по большей части прикрыты, а окантовка платья доходила почти до щиколоток. Мне стало гораздо теплее. Я обратила внимание, как тщательно сшит наряд – нитки стежков были идеально подобраны под цвет платья.
Выйдя из-за сарая, я обратила внимание на вытянутый предмет, прислоненный к дереву, что росло возле тропинки. Подойдя поближе, я увидела, что это лопата, на черенке которой были вырезаны инициалы «Д. К.». Взяв лопату, я направилась с ней к папе.
– Он и это оставил.
Папа посмотрел на лопату, а потом на мое новое платье. Он не выказал ни малейшей радости, но при этом ничего худого мне не сказал.
Взяв второе платье, я поманила сестру.
– Пойдем, Лейси.
