– Я этого никогда не забуду.
– Да перестаньте.
К нам подошла миссис Джонсон с сестрой. Они обняли маму, а потом меня. Когда они направились к Лейси, чтобы проделать то же самое, она попятилась, сцепив руки за спиной и вперив взгляд в пол. Правая щека сестры немного вздулась – за ней была тянучка.
Мама принялась объяснять, в чем причина странного поведения Лейси, отчего я немного смутилась.
– Лейси у нас не поет и даже не разговаривает. У нее есть талант к музыке, но она не может его вам показать, потому что наводнение унесло ее скрипку. Она не привыкла к незнакомым людям. Но она очень вам признательна.
– Так она играет на скрипке? – удивилась миссис Джонсон. – У нас их как раз две. Верно я говорю, сестрица?
– Само собой, – кивнула Хейзел Мур. – Вот только я на своей уже не играю. Не управиться мне с ней. Артрит, будь он неладен. Дай-ка я ее принесу сверху. Пусть возьмет себе. А то какой от скрипки прок, только лежит у меня в комнате да пыль собирает.
Она скрылась за дверью, и мы услышали приглушенные звуки шагов – женщина медленно поднималась по лестнице. Через некоторое время она вернулась со скрипкой и смычком в руках, на ходу вытирая их от пыли тряпкой. Хейзел подошла к Лейси, которая стояла, опустив голову и сложив руки, с таким видом, будто больше всего на свете сейчас хочет раствориться в воздухе. Она уже прикончила ириску и, скорее всего, хотела приняться за леденец, но не торопилась это делать, потому что на нее смотрела Хейзел. Та подошла к моей сестре поближе и положила скрипку так, чтоб Лейси могла ее видеть, практически у нее под носом. Лейси покраснела. Ее лицо сделалось цвета закатного неба. Она подняла голову, уставилась на Хейзел, чуть приоткрыв рот, после чего перевела взгляд на маму.
– Смелее, Лейси, бери скрипку, – подбодрила ее мама.
Лейси вручила мне леденец, а сама взяла инструмент – осторожно, словно у нее в руках оказалась бабочка. Как только в ее руках оказалось тот единственный предмет, с помощью которого она могла раскрыться и выразить то, что у нее на душе, сестра мгновенно преобразилась. Словно распахнули дверь старой комнаты, долго простоявшей взаперти, или после долгих месяцев дождливой погоды отдернули занавески, чтобы впустить долгожданные солнечные лучи. Сколько раз Лейси играла на воображаемой скрипке, а теперь в ее руках оказалась настоящая. Сестра провела смычком, подтянула струны, настраивая скрипку. Никто из нас не знал, как она научилась это делать. Склонив голову, она вслушивалась в звуки струн, по мере того как ее пальцы плясали по грифу, легонько их пощипывая. Затем сестра заиграла «О, Благодать», и магазин наполнился звуками скрипки, столь чистыми, словно свежий снег или аромат нарциссов, распустившихся после долгой студеной зимы.
Лейси закрыла глаза и все играла, слегка покачиваясь, полностью отдав себя музыке. Когда сестра закончила, она еще несколько секунд держала скрипку у подбородка, а ее горло все двигалось и двигалось, оттого что Лейси постоянно сглатывала. Наконец, сестра отняла от себя скрипку и опустила себе на руки, словно ребенка. Чета Джонсонов и Хейзел Мур не могли оторвать от Лейси потрясенных изумленных взглядов.
– Ну и ну. Пожалуй, я никогда прежде не слыхал, чтоб кто-нибудь так здорово играл «О, Благодать». Ну и талантище!
Папа и мама выглядели очень гордыми. Я уже давно не видела их такими счастливыми. Они снова поблагодарили чету Джонсонов и Хейзел Мур.
– Нам пора, – наконец, сказал папа.
– И куда вы поедете? – спросил мистер Джонсон.
– Думаю, дальше на юг, – ответил папа.
– Тогда желаю вам удачи. Будете в наших краях – заглядывайте. Всегда будем рады послушать мисс Лейси.
Папа, держа в руках набитую провизией коробку, направился к грузовику. Лейси протиснулась в кабину, прижимая к себе драгоценную скрипку. Когда мы тронулись в путь, мы еще некоторое время сидели обернувшись к заднему стеклу и махали руками нашим благодетелям. Папа воспринял случившееся как ошеломительный успех. Он несказанно приободрился и принялся рассуждать о том, что нам следует давать концерты при всякой возможности, мол, мы так талантливы, что все нас будут умолять выступить на бис. Его выбор слов показался мне не вполне уместным. Папа держал себя уверенно, как когда-то в Стамперс-Крик. Чего он только не принялся обещать маме.
– Теперь дело пойдет на лад. Сама увидишь, скоро у нас заведутся деньги. Я считаю, что первым делом надо будет купить девочкам какую-нибудь обувь. А потом вернемся с деньгами в Стамперс-Крик, и уж тогда отстроимся честь по чести.
