Лейси придвинулась к нему. Лейси! Девушка, которая позволяла прикасаться к себе лишь узкому кругу людей. Теперь ее грудь касалась его груди. Клейтон обхватил мою сестру, в точности так же, как когда-то меня. У меня возникло ощущение, что я стою у края пропасти и меня кто-то толкает в спину. Еще секунда, и я низринусь в бездну. Я прижалась к дереву, чувствуя, как кора впивается в руки. Затем я попятилась, не в силах оторвать взгляда от Клейтона, который целовал мою сестру, снова и снова. Удивительное дело, но Лейси вроде бы отвечала на его поцелуи. Она положила руки ему на плечи, а он, обхватив ее за талию, еще сильнее прижал к себе. В животе у меня все скрутило. Примерно то же самое я ощущала, когда мы только приехали сюда и первый раз я налопалась до отвала.
Я все пятилась и пятилась назад, стараясь держаться поближе к зарослям деревьев и мраку, что они сулили. Ну и дура же я была! Как я только смела надеяться, что понравлюсь Клейтону? Ноги налились свинцовой тяжестью. У меня едва хватало сил их переставлять. Мысли в голове сделались колючими, как иголки. Поначалу я думала, что расплачусь, но слезы куда-то делись, а глаза оставались сухими, словно колодец, из которого вычерпали всю воду. Не помню, как я добралась до палатки. Вроде пару раз я оступилась и едва не упала. Меня мотало, словно пьяную. Так или иначе, я более-менее пришла в себя, когда уже снова стояла возле своей койки. С трудом, двигаясь механически, как кукла, я разделась.
Я легла, чувствуя, как у меня заходится сердце. Я никуда не могла деться от этого бесконечного стука. Вскоре я услышала череду тихих шорохов. Раздался шепот. Мужской голос. Я окоченела в ужасе от того, что сейчас, возможно, снова увижу. Прошло несколько минут. Наконец, в палатку забралась Лейси. Медленно ступая, она прокралась к своей койке. Даже несмотря на полумрак, я могла разглядеть смутные очертания ее лица. В предутреннем свете я увидела очертания ее рта и ощутила, как по спине расползается леденящий душу холод. Я отродясь такого не видала и потому была потрясена, растеряна и ошеломлена. Я не могла поверить своим глазам.
Лейси улыбалась.
Впервые за всю свою жизнь.
На следующий день наступила настоящая зима. Она нагрянула честь по чести – с пронизывающим студеным ветром и морозом. Была суббота, канун Дня благодарения. Обычно по субботам к нам стекался люд со всей округи, бойко торговавший капустой, сладким картофелем и патокой. Сегодня же я слабо могла представить, кто в такую погоду по доброй воле высунет нос из дому. На меня снова накатила тоска. Я опять чувствовала себя несчастной, но мои страдания были особого рода, сильно отличаясь от терзаний, мучивших меня, когда умер Сеф. Такой боли, как сейчас, я никогда прежде не испытывала. Перед глазами то и дело представал образ Клейтона – как он склоняет голову к Лейси и целует ее. Ощущения были такими, словно меня выставили голой на мороз. Мне хотелось свернуться калачиком, поплотнее закутаться в одеяло и никогда из него не вылезать. Мне было плевать и на дела, и на еду. При мысли о том, что сегодня придется с кем-то разговаривать, накатывала дурнота. Особенно если этот «кто-то» окажется Клейтоном.
Лейси встала. Я тайком наблюдала за ней. Я уже давно не обращала на свою сестру внимания, и вот теперь смотрела на нее во все свои глаза, люто ненавидя все то, что отличало ее от меня, – ее лучащиеся светом волосы, ее белую, цвета сливок кожу, мягкие влажные глаза, длинные ноги, изящные руки. Ее груди. Сейчас я словно смотрела на нее глазами Клейтона. Я ощутила внутри себя смятение, которое вдруг сменилось яростью, столь жаркой, что аж зубы скрипнули. Лейси достала свое старое платье, натянула его на себя, после чего уселась на кровать и принялась ждать, когда я проснусь и помогу ей застегнуться. Я перевернулась на другой бок и притворилась, что сплю. Ну почему она ничего не понимает? Как же мне хотелось, чтоб она почувствовала, что у меня сейчас на душе! При этом я ощущала, как во мне начинает шевелиться червячок сомнения. Сейчас в свете дня я видела, что Лейси совершенно не изменилась, она вела себя как прежде. Не может же быть, что мне все померещилось? А улыбка на ее лице? Вдруг это плод моего воображения?
Через несколько минут я услышала шорох и почувствовала, как потянуло холодом. Раздался мамин голос.
– Уоллис Энн не застегнула тебе платье? Иди сюда, я тебе помогу.
Я привстала и глянула на лицо Лейси. Оно было совершенно обычным, бесстрастным, словно ночью ничего не случилось. Я снова плюхнулась обратно на койку и принялась изучать стенку палатки. Я заметила водяной потек в форме сердца. Я все смотрела на него, как вдруг опять потянуло холодом, на этот раз посильнее, и вошла мама. Хлопнул полог палатки.
– Ты заболела? – спросила она.
Да.
– Нет, мэм.
– Ну тогда вставай и одевайся, да поживее, если хочешь успеть с нами на завтрак.
– Мама, мне не не хочется есть.
– Тогда точно заболела, – она приложила теплую ладонь к моему лбу. – Жара нет. Живот болит? Может, у тебя начались критические…
