Он отступил на несколько шагов, всё ещё окидывая толпу настороженным волчьим взглядом, затем резко развернулся и скрылся в сумерках, не дожидаясь, пока пьющие придут в себя. Кровь продолжала стучать в висках, лицо горело, пальцы не отпускали эфес шпаги, в голове уже начала нарастать боль, и сейчас Леон желал только одного – оказаться как можно дальше отсюда, от шумной пирующей толпы, пьяниц с их грязными шутками, странной парочки де Труа, и от неприступной Авроры с её туманными предчувствиями.
Анна Пингина – Ласточка
Праздник урожая под конец обернулся для Авроры Лейтон полной неразберихой. Вокруг всё пело, плясало и кружилось, мелькало пёстрым хороводом лиц и нарядов, нос щипало от обилия запахов, зачастую не самых приятных, музыка уже не радовала, а терзала слух, а Маргарита куда-то тащила подругу, что-то возбуждённо рассказывая. Светлые кудри её растрепались, шнуровка на корсаже была наполовину развязана, и Аврора невольно задалась вопросом: уж не успела ли Гретхен уединиться с Бертраном где-нибудь в укромном уголке? Подобных пар было предостаточно: пока они спешили через толпу, из кустов, из-под деревьев, из-за стоявших поодаль телег то и дело выпархивали потревоженные парочки – краснолицые, смеющиеся, пахнущие вином, с растрёпанными волосами и одеждой, находящейся в полном беспорядке.
– Чую, этой ночью будет зачато немало детишек! – заметила Гретхен и звонко расхохоталась. Она была пьяна, не столько от вина, сколько от любви, и Аврора при взгляде на неё почувствовала острый укол зависти. Пусть люди говорят про неё разное – Маргарита свободна быть со своим любимым, она же, Аврора, обязана беречь репутацию...
Кому обязана? Покойному мужу? Отцу, тоже покойному? Матери, укрывшейся от мира в монастыре? Себе самой? Кому какое дело до репутации провинциальной дворянки, затворницы, заточённой в стенах собственных лесов? Не лучше ли прямо сейчас подойти к Леону и признаться ему во всём? Он не оттолкнёт её, Аврора чувствовала это – из вежливости, из страха одиночества или из-за выпитого пива и вина, но не оттолкнёт. Они могли бы стать одной из счастливых пар, уединившихся где-нибудь в кустах...
Но нужно ли ей такое счастье – недолговечное, хрупкое, как мотылёк, сгорающий на огне свечи? Нужны ли ей хлопоты, которые последуют за этим случайным счастьем, – сплетни, пересуды и насмешки, острое чувство стыда, неловкое выяснение отношений с Леоном или, не дай Бог, дурная болезнь или внебрачный ребёнок? Стоит ли позор пары часов счастья?
Маргарита тем временем втянула Аврору в круг танцующих, и та не возражала. Девушки и женщины кружились в хороводе, держась за руки, размыкали их, чтобы похлопать ладонями в воздухе, оборачивались вокруг своей оси и снова сплетали руки, продолжая кружение. Всюду звучал задорный смех, туфли и башмаки постукивали по земле, тугие локоны ударялись о плечи, юбки и рукава надувались от ветра. Глаза и зубы танцующих сверкали, и Аврора смогла даже ненадолго забыть о своих переживаниях, отдавшись кружению. Где-то сбоку старательно, но не очень верно выводила мелодию скрипка, ей жалобным голосом подпевала флейта – похоже, что музыканты тоже здорово набрались за вечер. Сжимая руку Маргариты, Аврора кружилась, бросая рассеянные взгляды по сторонам. В какой-то миг из полумрака выплыло нежное лицо Люсиль де Труа, в желтовато-красном свете огня казавшееся загадочным и более взрослым. Она танцевала всё с тем же сомнамбулическим выражением лица, что и раньше, и Аврора с грустью подумала, что тоже хотела бы забыться во сне...
С праздника она вернулась поздно, ни о каком ужине не могло быть и речи, к тому же Жан с Марией тоже устали, и Аврора сразу же отправилась спать. Расчесав по обыкновению волосы и вынув из них аккуратно вплетённые цветы, она откинулась на постель, устало вытянув ноги, которые слегка ныли после танцев, убрала из-под головы тёмные пряди и постаралась раскинуться, чтобы влетавший в окно ночной ветерок остужал её разгорячённое тело. Она притворялась перед самой собой, выполняя обыденные вечерние процедуры, хотя прекрасно знала, что уснуть не получится. Мысли о Леоне вновь наполнили голову Авроры – о том, как внимательно он смотрел на неё, как крепко, но бережно сжимал руку, как осторожно двигался в танце, помня о своём обещании не наступать ей на ноги. «Интересно, в постели он так же осторожен?» – мелькнула непрошеная мысль, и Аврора закусила губу, пытаясь отогнать череду ярких видений, вмиг нахлынувших на неё.
