«Хорошо, завтра я поговорю с ней и постараюсь всё выяснить, ты довольна?» – зло обратилась она к самой себе. «Интересно только, как я задам первый вопрос? «Простите, мадемуазель де Труа, я тут случайно подглядела ваш сон и хочу полюбопытствовать: вас никто не насиловал?». Да она примет меня за сумасшедшую, а её дядюшка и вовсе станет объезжать меня десятой дорогой!».
Аврора промучилась всю ночь, то погружаясь в неглубокий и рваный сон, то снова просыпаясь и тревожно осматриваясь по сторонам. Поднялась она рано, бледная и невыспавшаяся, кинула печальный взгляд на своё отражение, на залёгшие под глазами тени и покачала головой. Своего решения поговорить с Люсиль де Труа она не изменила и, не завтракая, отправилась в церковь.
Церковь их была маленькая, но тихая, чистая и уютная. Это утро выдалось холодным, но ясным, солнце светило, но не грело, воздух был свеж и прозрачен. Молитвы старенького священника истово неслись к небесам, но затронуть душу Авроры они не могли – она уже давно не чувствовала себя причастной церкви, с тех самых пор, как после смерти мужа всерьёз взялась за изготовление зелий и сварила то из них, что стирало память. Она считала себя ведьмой, а ведьме не место в церкви, и Авроре казалось, что даже Христос с распятия глядит на неё укоризненно.
Ни Бертрана, ни Леона в церкви не было, но Аврору это не удивило – оба они, скорее всего, страдали от похмелья. В другое время это вызвало бы у неё сочувствие, возможно, она даже поехала бы в замок Железной Руки с каким-нибудь отваром, помогающим прийти в чувство, но сейчас все её мысли были сосредоточены на Люсиль. Она пришла вместе со своим дядей, прилежно слушала проповедь, шептала губами молитвы, крестилась, украдкой поглядывала по сторонам, а Жюль-Антуан выглядел скучающим и надменным – впрочем, как и всегда. Когда проповедь закончилась, и прихожане неторопливой рекой потекли к выходу, Аврора осторожно пробралась между ними, чтобы оказаться рядом с де Труа. Оба приветствовали её: Люсиль, как показалось Авроре, с искренней радостью, её дядя со своей обычной сдержанностью.
– Какой вчера был замечательный праздник, верно? – с наигранной живостью поинтересовалась Аврора и принялась взахлёб обсуждать вчерашний день урожая, особенно напирая на наряды местных жительниц. Как она и ожидала, Жюлю-Антуану эта тема вскоре надоела, и он, попросив прощения, покинул девушек, сказав, что подождёт неподалёку от церкви, они же отправились на прогулку вокруг церковного дворика. Было зябко, и обе кутались в накидки: Аврора в чёрную, Люсиль в светло-зелёную, живо напомнившую Авроре о ночном видении.
– Вы прекрасно танцуете, как и ваш дядя, – сказала она своей собеседнице. Люсиль смущённо опустила длинные ресницы.
– У меня был хороший учитель танцев, – тихо ответила она.
– А какая вчера была погода! Признаюсь, мне было так душно, что я думала, не случится ли гроза. В такие ночи всегда снятся очень странные сны – такие живые, яркие... Кто-то даже говорит, что эти сны могут быть вещими!
Люсиль неопределённо пожала плечами, но Авроре показалось, что лицо её чуть побледнело, и приветливая улыбка покинула его. Пытаясь понять, не выдаёт ли она желаемое за действительное, она внимательнее присмотрелась к девушке, продолжая расспрашивать:
– А вы верите в вещие сны?
– Возможно, – уклончиво ответила Люсиль, покосившись в сторону дяди. Испугавшись, что она сейчас закончит разговор и вежливо откланяется, Аврора поспешила переменить тему:
– Я видела, как вы с вашим дядей танцевали. Все восхищались вами, и это действительно было прекрасно. Вы с ним, наверное, очень близки?
– Он растил меня с отрочества, – в голосе Люсиль послышалась грусть. – Матушка умерла вскоре после того, как родила меня, отец скончался, когда мне было двенадцать. Всем, что я имею сейчас, я обязана дяде.
– Вы хотя бы не одиноки, – утешающе проговорила Аврора. – А я вот потеряла всех, кто был мне близок. Даже мать – хоть она и жива, но затворилась от мира в монастыре. Как сильно я скучаю по ней!
– Вы можете хоть иногда навещать её, – ласково заметила Люсиль. Аврора покачала головой.
– Признаться, матушка не очень-то стремится видеться с кем-либо, – она порадовалась, что ей не приходится лгать. – Честно говоря, она не особо меня любит. Они с отцом хотели сына, но родилась я, а больше у матери не получилось родить. Мало того, она не смогла даже устроить мне удачный брак! Неудивительно, что она не хочет меня видеть – не желает лишний раз вспоминать о своих неудачах.
– Это очень грустно, – голос Люсиль задрожал, хотя лицо её оставалось спокойным. – И всё же у вас хотя бы есть мать...
