Передёрнувшись от нового воспоминания о ночном кошмаре, Аврора выпрямила спину и тревожно огляделась по сторонам. Сейчас надо держать ухо востро, это точно. Поменьше ездить одной, если уж выезжать куда, так с Бертраном или Леоном, почаще оборачиваться и принять во внимание последние слова нищего. Разбойник он или нет, а сказанное им вполне может быть правдой. Когда в лесу орудует шайка, ничего не стоит спихнуть на неё убийство невинной девушки, совершённое по совсем иным мотивам.
Невинной... А невинной ли? Или всё же гадкой, как назвала себя сама Люсиль?
Рассуждения Авроры были прерваны тяжёлым хлопком двери. На крыльце появился Леон, прищурился, глядя на блёклое осеннее солнце, сумевшее-таки пробиться сквозь облака, и зашагал к Авроре. При его виде она, как обычно, испытала волну чистой радости, всё её тело охватило тепло, и она быстро опустила глаза, виня себя за то, что смеет радоваться, когда все вокруг убиты горем, а девушка, которую она могла назвать своей подругой, жестоко убита.
– Сударыня, – Леон кивнул ей и присел на скамью рядом. Аврора поглядела на него из-под ресниц, раздумывая, стоит ли говорить о своих подозрениях. Не рискует ли она показаться глупой, не лезет ли она не в своё дело? Но с тех пор, как была убита Люсиль, это стало их общим делом. На одной чаше весов было мнение Леона об Авроре, на другой – возможность найти убийцу, и колебалась она недолго.
– Я тут разговаривала с одним нищим, – без обиняков начала она, – и он показался мне странным. Возможно, вы его раньше здесь видели. Высокий, худой, сильно хромает, опирается на костыль, и у него острая чёрная бородка.
– Не припоминаю, – ответил Леон. – Впрочем, я не так уж часто бываю в церкви, а милостыню не подаю из принципа, так что мог его и не запомнить.
– Вот и я тоже его что-то раньше не видела, а в церковь я хожу почаще вас, – задумчиво сказала Аврора. – Но странность не только в этом. Он, я уверена, только притворяется хромым, а на самом деле прекрасно передвигается без костыля. Только притворяется глупым, а на самом деле очень хорошо соображает. И – не подумайте, что я смеюсь над вами – он волне может быть шпионом разбойников.
Она кратко пересказала Леону свой разговор с загадочным нищим. Выслушав, бывший капитан бросил хмурый взгляд в сторону церкви и протянул:
– Да-а, было бы любопытно побеседовать с этим нищим... Уж больно умные вопросы он задаёт! И предположение, что кто-то убил Люсиль, а потом попытался выставить виновными разбойников... признаться, я сам об этом думал. Но кто мог лишить жизни такую юную и прекрасную девушку?
– Вы слышали поговорку, что на похоронах убийца всегда плачет сильнее всех? – она проследила за взглядом Леона, всё ещё устремлённым на дверь церкви.
– Нет, не слышал. Но я понял, на кого вы намекаете, – он перевёл взгляд на Аврору. – Подозреваете дядю Люсиль, так?
– Именно, – кивнула она. – Он мне с самого начала не понравился. И вам, кстати, тоже.
– Верно, но это не причина подозревать его в убийстве родной племянницы. Зачем ему убивать Люсиль? Он, конечно, был строг с ней, но не настолько же!
– Может, у неё был любовник, а Жюль-Антуан узнал о нём и разгневался на племянницу, которая его опозорила. Или она, скажем, украла у него что-то и попыталась сбежать. Или они прибыли сюда с какой-то тайной шпионской миссией. Может, они на самом деле вообще не дядя и племянница! Не очень-то они похожи, если вдуматься...
– Это ничего не значит, – сумрачно ответил Леон. – Мы с сестрой тоже не особо похожи.
– Вы с кем? – сердце Авроры пропустило удар. Боже, неужели зелье забвения перестало действовать, и он всё вспомнил? Или только начинает вспоминать – понемногу, по крупицам, собирая свою память, как раздробленные осколки или пшеничные зёрна? Помоги ей Господь, если это действительно так! Помоги им всем Господь...
– С сестрой... – Леон поймал её удивлённый взгляд и, криво усмехнувшись, пояснил: – Это смешно, но я почти не помню свою сестру. Ни лица, ни голоса, ни имени – даже не помню, родная она мне или нет! Хотя нет, имя порой всплывает. Анжелика... Вот как её зовут – Анжелика!
– И это всё? – Аврора напряжённо всматривалась в него. – Больше вы ничего не помните?
– Нет, – он махнул рукой, досадуя, что отвлёкся от дела. – Но это и неважно. Я говорил, что дядя и племянница совсем не обязательно должны быть похожи.
– Это верно, – кивнула она. – И всё же это дело не даёт мне покоя. Я попробую выяснить, что с Жюлем-Антуаном не так. Попытаюсь поговорить с ним самим, с его слугами – вдруг они знают причину ссоры дяди и племянницы? Поговорю с Гретхен – она пыталась омыть тело, может, что-нибудь заметила. Кстати, вы ведь первый нашли тело, – она ненадолго закусила губу, но затем решительно продолжила: – Вы не заметили, были ли на ней... следы надругательства?
