Аврора стиснула губы, отгоняя от себя возникшие в воображении сцены насилия и чересчур живые воспоминания о сне, из-за которого она и завела тот проклятый разговор с Люсиль.
– А её лицо и шею ты хорошо осмотрела? Может, там были какие-то синяки, порезы, укусы? – продолжала допытываться она.
– На лице... вроде бы нет, – Гретхен зажмурилась, добросовестно вспоминая. – У неё вообще было такое лицо – нежное, но при этом очень испуганное! – она снова всхлипнула. – На шее... не помню. Но если бы её душили, я бы это запомнила! На руках... На руках были синяки – на запястьях, как будто её держали, а она вырывалась. И ещё... Я заметила, что на правой руке два ногтя были сломаны, а под ногтями кровь. Должно быть, она поцарапала своего убийцу! – удивительно, но в голосе Маргариты звучала гордость. – Люсиль пыталась сопротивляться!
– Знать бы ещё, куда она его поцарапала, – протянула Аврора. – Одно дело, если в лицо, другое – если зацепила грудь или шею. Поцарапанное лицо труднее скрыть. Как ты думаешь, царапины достаточно глубокие?
– Крови под ногтями было много, – мрачно кивнула Гретхен. – Я как раз подумала, что надо как-то её вычистить оттуда, и тут в комнату ворвался Жюль-Антуан. Надеюсь, Люсиль выцарапала своему убийце глаз!
– А украшения? Ты не помнишь, были на ней какие-нибудь украшения? Серьги, бусы, кольца?
– Нет, разумеется! – Гретхен уставилась на неё чуть ли не с обидой. – Если они и были, разбойники их все забрали!
– Но если они их забрали, должны были остаться следы, – возразила Аврора. – Разорванные мочки, к примеру, если серьги вырывали из ушей...
– Хватит! – неожиданно резко прервала Гретхен. Подняв голову, Аврора увидела, что её собеседница бледна, а выражение лица у неё было такое, словно её вот-вот стошнит. – Мне дурно становится от этих разговоров! – она приложила руку к груди, точно силясь протолкнуть застрявший там комок.
– Прости, – тихо произнесла Аврора, почувствовав, что и впрямь хватила через край. – Про украшения я спрошу у слуг – уж они-то должны знать. Прости, что заставила тебя вновь пережить это. Тебе нелегко пришлось, это правда.
– Уж точно лучше, чем бедной Люсиль, – глухо проговорила Маргарита, которая, похоже, уже стыдилась своей вспышки. – И да, насчёт украшений... Насколько я помню, на ушах у неё ничего не было. Ни серёг, ни крови.
– Спасибо, – всё так же тихо ответила Аврора, поднимаясь с места. Она остро ощутила, что стала здесь нежеланной гостьей, и стремилась покинуть замок Бертрана, чтобы заехать в гостиницу. Ей вдруг пришло в голову, что Жюля-Антуана здесь ничего не держит, что он в любой момент может уехать вместе со всеми слугами, и тогда её расследование завершится, едва начавшись. Не поедет же она за ним в Париж, чтобы продолжить расспросы, верно?
Впрочем, по пути в гостиницу Аврора немного успокоила себя, вспомнив, в каком гневе был де Труа после гибели племянницы. Если он невиновен, то останется в здешних краях до тех пор, пока все разбойники не будут изловлены и подвергнуты справедливому наказанию. Если же виновен... то тоже останется, чтобы не вызвать лишних подозрений. Слегка уняв таким образом свою тревогу (которая, надо признаться, возрастала с каждым днём), Аврора подстегнула Цезаря и помчалась к гостинице.
Местная гостиница представляла собой приземистое двухэтажное здание, не новое и достаточно потрёпанное, но вполне пригодное для жизни и на удивление чистое. Хозяин, пожилой, но ещё крепкий мужчина высокого роста с длинными седыми усами, был ворчлив и неразговорчив. Долгое время он содержал гостиницу вместе с женой, но пару лет назад она умерла, и с тех пор он ещё сильнее замкнулся в себе. Аврора прекрасно понимала его, поскольку и сама была не особо болтлива, но сейчас угрюмость хозяина стала серьёзной помехой в её деле. Ни с помощью уговоров, ни с помощью денег она не смогла вытянуть из него ничего нового о де Труа – только то, что платит господин Жюль-Антуан исправно, что он, как и его племянница и слуги, человек порядочный, в комнатах они ничего не прожгли, не разлили и не разбили, и что молодую девушку, конечно, очень жаль. Кроме того, Аврора выяснила, что Жюль-Антуан пил мало вина, но стал чаще прикладываться к нему после гибели племянницы.
Самого де Труа в гостинице не оказалось – он вместе с Бертраном поехал расспрашивать охотников. Авроре это было на руку – она хотела поговорить со слугами в отсутствие их грозного господина. Их было четверо – Анна, служанка Люсиль, Луи, слуга Жюля-Антуана, Огюст и Бернар, исполнявшие роли кого-то вроде стражников. Аврора представилась им всем самым вежливым образом и выдала ту же полуправду, что и Маргарите, – что она хочет возмездия именно для убийцы, а не для всех разбойников разом. Похоже, никто из слуг ей особо не поверил, но возражать они не решились, должно быть, боясь, что их обвинят в пособничестве шайке Чёрного Жоффруа.
