– Да, дневник. Записывала то, что с ней происходило, свои мысли, чувства?
– Не знаю, – Анна поджала губы и приняла оскорблённый вид. – Если и вела, мне о том неведомо.
Аврора медленно выдохнула. Допрос, пожалуй, был окончен, теперь оставалось уговорить служанку пустить её в комнату Люсиль и как следует осмотреться там. Она не теряла надежды найти дневник, в который девушка могла записать свою страшную тайну – тайну, из-за которой чувствовала себя гадкой и скверной, тайну, которую побоялась выдать Авроре, тайну, из-за которой её убили. Она уже набрала воздуха в грудь, но тут от двери послышался холодный голос:
– Госпожа Лейтон, по какому праву вы допрашиваете моих слуг?
Вздрогнув, она повернула голову к двери. Там стоял Жюль-Антуан, худой и подтянутый в своём чёрном с серебром наряде, точно острый клинок, глаза его пристально глядели прямо на незваную гостью, и её тут же охватил сильный страх.
– Я пытаюсь выяснить обстоятельства смерти Люсиль, – со всем возможным достоинством ответила она, вставая и нарочито медленно делая реверанс. – И кажется, мы с вами сегодня ещё не здоровались, господин де Труа?
– Мне сейчас не до правил этикета, – перебил её Жюль-Антуан. – Анна, о чём она тебя расспрашивала?
– О том, была ли ограблена госпожа Люсиль, – живо ответила служанка. – Из-за чего она с вами поссорилась, почему хотела уйти в монастырь, было ли... – она споткнулась, сглотнула и с трудом выговорила, – над ней совершено насилие.
– К чему эти расспросы, госпожа Лейтон? – де Труа вновь обратил свой пронзительный взгляд на неё.
– Я хочу выяснить, кто именно из разбойников убил Люсиль, чтобы он был наказан за своё злодеяние. Для этого мне нужно узнать все подробности, даже самые неприятные. Люсиль была мне близка, и я хочу добиться справедливости для неё...
– Что-то не замечал, чтобы вы с Люсиль были близкими подругами, – неожиданно ядовито перебил её Жюль-Антуан. – Уверен, вами движет не жажда справедливости, а обычное женское любопытство. Моя племянница убита, все сейчас охвачены поисками человека, который это сделал, а вы по своей прихоти смущаете моих слуг ненужными расспросами! Неужели ваша собственная жизнь настолько скучна, что вы ищете для себя развлечения в чужих несчастьях?
– Нет, я... – попыталась возразить Аврора, поражённая его внезапной злобой.
– И ведь ещё неизвестно, сделали ли это разбойники! – голос де Труа зазвенел от гнева. – Ваш знакомый, Леон Лебренн, очень удачно оказался в лесу в столь ранний час и нашёл тело бедной Люсиль! Уж не он ли и заколол её?
Внутри Авроры всё всколыхнулось от гнева, и она ощутила, как кровь приливает к щекам. Она готова была бросить Жюлю-Антуану в лицо все мыслимые и немыслимые упрёки, крикнуть, что он сам – первый в рядах подозреваемых, но вовремя сдержалась: нельзя было выдавать свои догадки.
– Зачем Леону делать это? – глухим от ярости голосом спросила она.
– Кто знает? – он пожал плечами. – Человеческая душа – потёмки, а про Лебренна я слышал, что у него бывают провалы в памяти, что он не помнит многое из своего прошлого. В одно из таких затмений он мог убить Люсиль, а теперь даже не помнит этого!
Аврора резко подошла к двери, чувствуя, что ещё немного – и она закричит, запустит в де Труа чем-нибудь тяжёлым, вцепится ногтями ему в лицо. Он нарочно говорил все эти обидные и несправедливые вещи при Анне – та наверняка разболтает их остальным слугам, а то и всей гостинице. Сейчас служанка жадно вслушивалась в разговор, и недобрый блеск её глаз говорил, что она вовсе не на стороне нежеланной посетительницы.
– Я не желаю больше слушать, как вы оскорбляете меня и моих друзей, – заявила Аврора, надеясь, что дрожь в её голосе звучит больше злобно, чем жалобно. – Я удаляюсь отсюда и отныне отказываюсь делать какие-либо добрые дела и помогать людям. Упрёки и оскорбления – достойная плата за стремление раскрыть правду о смерти подруги!
Она едва сдержалась, чтобы не хлопнуть дверью, и вышла прочь, прошла по коридору, спустилась по лестнице, принуждая себя идти медленно, не бежать, ни в коем случае не бежать! Лицо горело от гнева и стыда, глаза щипало от слёз, в висках стучало, сердце бешено билось, а по лбу стекали струйки пота. Уже выбравшись на прохладный осенний воздух, уже несясь по направлению к Усадьбе теней, Аврора никак не могла выбросить из головы обидные слова, брошенные ей Жюлем-Антуаном, и невольно задумывалась, могут ли быть они справедливы. Неужели она и правда лишь прикрывается стремлением добиться правды, а на самом деле хочет разнообразить свою тихую и унылую, как болото, жизнь, и за поиски убийцы Люсиль её заставило взяться не сострадание, не жажда мести и даже не подозрения в адрес Жюля-Антуана, а собственное любопытство?
Любопытство – и ещё желание оказаться поближе к Леону Лебренну.
Владимир Высоцкий – Баллада о вольных стрелках
