Ближе к концу недели всё начало более-менее восстанавливаться. Бертран, немного подлечившись, вновь взял бразды правления в свои руки. Пленных разбойников он присудил отправить на галеры, сочтя это более милосердным и менее расточительным, чем казнь – Франции нужна была рабочая сила на кораблях. Исключение составил лишь Чёрный Жоффруа. Жюль-Антуан, пару раз заезжавший в замок, ходил чернее тучи, упрекал Бертрана в излишней мягкости по отношению к преступникам и в конце концов выторговал у него жизнь предводителя шайки. Железная Рука уступил полному гнева и горя дяде, и Чёрный Жоффруа оказался в полной власти де Труа, который твёрдо решил лишить его жизни, но никак не мог придумать достойную казнь для убийцы своей племянницы.
Аврора, узнавшая об их договоре от Бертрана, места себе не находила от беспокойства. Если Жюль-Антуан намерен казнить предводителя в отместку за Люсиль, значит ли это, что он действительно невиновен, и она всё это время шла по ложному пути? Или он таким образом пытается отвести от себя подозрения? Сны не говорили ей правды: де Труа по-прежнему ничего не снилось, а в изумрудно-зелёном с чёрными искрами облаке Жоффруа виднелись неясные пёстрые обрывки, никак не желавшие складываться в единую картину. Порой ей даже казалось, что она совсем утратила возможность заглядывать в чужие сны, потому что из-за недосыпа и постоянных хлопот проваливалась в сон без сновидений, едва коснувшись головой подушки. Наконец, не выдержав переживаний, сомнений и незнания, Аврора дала себе слово выяснить правду и спустилась в темницу, где содержался пленный главарь шайки.
Собственно, «темницей» это помещение можно было назвать с натяжкой. В камерах у самого потолка находились небольшие зарешёченные окошки, в которые проникал свет с улицы, пусть и слабый. Подземелье было на удивление сухим – лишь изредка Аврора, шагавшая по нему, замечала на стенах потёки воды. Крыс, мышей или тараканов ей не попалось вовсе, да и дышалось здесь легче, чем можно было ожидать. Сторожить пленников вызвались пара местных охотников – впрочем, теперь, когда разбойники были отправлены прочь, и в темнице оставался один Чёрный Жоффруа, стражи без особого рвения относились к своим обязанностям. Когда Аврора пришла, они перебрасывались в карты, лениво поругиваясь, и распивали бутылочку вина, которую безуспешно попытались спрятать при появлении посетительницы. Закатив глаза, она сделала вид, что ничего не заметила. К пленнику её пропустили без лишних вопросов, и вскоре Аврора, пройдя череду пустых камер, остановилась перед решёткой и пристально вгляделась в сидящего за ней мужчину.
Да, это был тот «нищий» из церкви, вне всякого сомнения. Он оброс за время своего пленения, волосы стали длиннее, борода отросла и выглядела ещё более неряшливой, среди чёрных прядей поблёскивали седые. Он похудел, щёки даже чуть ввалились – Маргарита после побега Вивьен, которую так и не нашли, была вынуждена готовить еду для всех обитателей замка, включая пленных, и, разумеется, не горела желанием кормить их досыта. Но тёмные глаза Чёрного Жоффруа блестели по-прежнему ярко и живо, а пересохшие губы искривились в усмешке, когда он поднял взгляд на посетительницу.
– А, госпожа Лейтон! Не ждал вас тут увидеть. Простите, что не могу приветствовать вас должным образом, но стараниями господина де Труа я с трудом могу двигаться, – он кивнул на ногу, перемотанную покрытым бурыми пятнами бинтом, чуть приподнялся со скамьи и взмахнул воображаемой шляпой. – Ну что, вы приняли к сведению слова, которые я сказал вам у церкви?
– Приняла, и даже слишком близко, – как можно более сухо ответила она. – А теперь думаю, не ошиблась ли я. Быть может, вы солгали, чтобы отвести от себя подозрения, а на самом деле вы виновны в смерти Люсиль?
– Вы за этим сюда пришли? – он осторожно вытянул ноги, закинул руки за спину, потянулся всем телом, напомнив Авроре дикого кота, потрёпанного жизнью, но всё ещё очень опасного. – Спросить прямо, не я ли убил эту девушку? И не знаю ли я, кто убийца?
– Да, – она сглотнула, поморщившись от сухости в горле.
– Сударыня, – спокойно произнёс Чёрный Жоффруа, – я много грехов совершил за свою жизнь и готов даже в них покаяться, но никто на свете не заставит меня признаться в том, чего я не делал. На моих руках нет крови Люсиль де Труа, и я не знаю, кто её убил. Готов поклясться в этом перед Богом чем угодно, хоть жизнью своей – ею клясться самое время, ведь она, я так понимаю, висит на волоске?
– Жюль-Антуан де Труа хочет вашей смерти, – ровным голосом произнесла Аврора, внимательно наблюдая за ним. – Он добился от Бертрана разрешения самолично казнить вас. Вид казни он ещё не выбрал, но вряд ли она будет лёгкой. Перед ней Бертран, скорее всего, пришлёт к вам священника, и вы сможете исповедаться перед смертью. Но не хотите ли вы очистить вашу душу пораньше и признаться мне? Если вы не убивали Люсиль, то, быть может, покрываете настоящего убийцу? Кого-то из ваших людей?
– Нет, – атаман равнодушно пожал плечами.
– Вы так в этом уверены?
