Тела сожгли, не дождавшись его, это понятно. Единственное, на что хватило санитаров, приехавших сразу же по присоединению села к республике. Нет, где-то эти парни поступали очень умело и верно, но чем больше подминала Новая Уфа, тем меньше становилось профессионалов. Многие погибали быстро, кто-то оставался калекой. Ему, Азамату Пуле, как и Мишке, предлагали вступить несколько раз. Отказались. А вот и результат, ни Мишки, ни его жены, Ани, ни… дочки. Хотя, кто знает, что было бы — стань друг санитаром, и родись потом такая вот девочка.
В округе не так много хищных мутантов, как еще недавно, но и этих хватает. Сторожить тела никто бы не взялся, да и зачем? А оставь на ночь, так мало ли кого притянет пролитая недавно кровь? Не говоря про мелких хищников вроде ласок или хорьков, хотя ведь уже ясно — дело не только в них. В селе закрывали глаза на многое, молчали, прятали тайну от чужаков. Платили жизнями других за свое собственное спокойствие.
Азамат покосился на Ильяса, недовольно сопящего рядом, на пеньке. Нацепил перчатки из толстой кожи, зубами затянул ремешки на запястьях. Мало ли, пусть на дворе и день, но от ночных много чего следует ожидать. А что Ильяс? Хороший хозяин, держащий в строгости очень редкий островок хотя бы какого-то спокойствия, достатка и тепла. Упрекать его? Глупости.
Хотя… Азамат отогнал глупую мысль в глубь, поморщился и достал укладку с патронами. Следовало заменить те, что довольно долго таскал неиспользованными в патронташе. Хотя и в укладке оказались ранее ношенные, чуть не утонувшие в Кутулуке и Кондурче, а значит… А значит, что с боеприпасами еще хуже, чем ожидал. Если годны к стрельбе штук пять, так и то хлеб.
Ильяс встал и отошел в сторону. Нервничает, если не злится. Человек, что говорить, совесть-то гложет изнутри. Мужик да баба, вроде бы и черт с ними, а вот девчонка? Азамат вспомнил затерханную тряпичную куклу, валявшуюся в дальнем от двери углу. Если бы не густая корка из крови и прилипших прядей волос, вряд ли кто просто так оставил бы ее с утра. Не то время, чтобы брезговать какой никакой, а игрушкой для детей. Но не взяли.
Потому что стыдно стало. Потому что запах страха и ужаса погибших едко бил в нос даже сейчас, спустя двое суток. Воняло бойней, немытыми кишками и болью. Где убили хозяина, судя по одинокому старому сапогу, так никем и не убранному. Перед смертью тот обделался. Пуля знавал многих, кто завертел бы носом от такого утверждения, правду готовы принять не многие. Рассматривая щепки и сколы на размочаленных бревнах, сделанные ни много ни мало, а обычным топориком, Пуля понял немного. Но хватило, особенно после исследования самого топора.
Мишка в последние секунды сражался отчаянно, стараясь спасти не себя, семью. И не просто смог ударом выщербленного временем лезвия проломить кому-то голову. Не струсил, бился до последнего. А обделался? Пуля не хотел бы ощутить когда-нибудь его боль.
И спасибо другу, вколотившему старое железо так глубоко. На металле Азамат нашел что искал. Щепкой сковырнул воняющий и все еще вязкий сгусток, понюхал, присмотрелся. Ответ пришел сразу, едва дерево коснулось все еще податливого куска мозга, прилипшего к выщерблине на лезвии. Ну, у кого столько жидкости внутри, что за два дня останки так и не высохли? В мутантах ему волей неволей пришлось научиться разбираться. И все остальное сразу стало простым.
Тела внутри сруба нашлись сразу, почти целые, и следов крови оказалось весьма достаточно. Людей ведь пришли не просто убить и съесть. Хотели бы есть — утащили с собой, припрятали до поры до времени, сожрали позже. У убитых ночные гости забрали и унесли кое-что нужное. Вот только не для них самих. Нападавшим не хватило ума забрать мяса про запас, зато они выполнили приказ хозяина. Или хозяйки. Печень, селезенка, сердце, взятые у двух взрослых людей и девочка, вероятнее всего мутант. Кое-кому этого запаса хватит надолго.
— Река, ты говорил, она же вон там?
— Нет, я говорил не про нее. Там старица. — Ильяс повернулся к нему. — А что?
— Это не звери.
— Мутанты, кто ж еще-то? — каменное лицо нахмурилось, хозяин начал выплескивать гнев. — У нас сейчас еще кто-то в округе есть?
— Лошади вон, коровы у вас в селе, кролики, — Азамат закончил готовиться. — Это не простое, пусть и изменившееся из-за мутаций зверье. Сколько раз за последние несколько месяцев люди пропадали?
Ильяс скривил губы, глянул на него зло и растерянно.
— Из наших не так и много.
— Сколько и когда началось?
Тот помолчал, задумавшись. Но не долго.
— С весны пропало около десяти человек, наверное. Трое из новеньких, что приехали и поселились за стеной. Остальные проходили мимо, шли дальше, и не добирались вроде как. Да и так… находили следы, кровь, ну…
— Чего ж вы молчали-то так долго? — Азамат сплюнул. — С весны… надо же.
— Что у нас тут творится?
— Водяные у вас тут творятся. А раз речка рядом, и она соединяется с основным руслом, так навья у вас, самая мерзкая водяная. Молодая, скорее всего. Была бы старая, давно бы себя показала.
— Кто?!!
