На улице распогодилось. То есть, просто-напросто дождь прекратился. Морхольд чавкал по грязи, стараясь не торопиться. Даша хромала за ним, с тоской вспоминая умерший славный «Урал».
Вот, казалось бы, даже ей понятная аксиома, стала еще более полновесной и ощутимой. Сколько лет прошло, как вон те заросшие травой холмики, лишь еле-еле показывая в прорехах ржавые борта, ездили сами по себе? Всего ничего, и целую вечность. А вот, поди ж ты, проехала на мотоцикле не больше пятнадцати километров, и уже так жаль собственные ноги, целеустремленно месящие грязь.
Как сильно хотелось оказаться внутри вон того, длинного автомобиля, вросшего по самые крылья в землю. Только чтобы на ходу, с сухим и теплым салоном. Сидеть на пассажирском сиденье, или, чего уж там, на водительском. Даша даже вздохнула, представив себе каково это классно… наверное.
Под ногами все также хлюпало, но впереди показалась серая полоса относительно целого асфальта. Даша вздохнула, всей душой стремясь быстрее добраться до относительно гладкой и чистой дороги. Каждый шаг снова отдавался в больных связках, мешая нормально смотреть вокруг, путал мысли. Стало жаль саму себя, до слез, до прикушенных в кровь губ. Хотелось остановиться, сесть и пожалеть саму себя.
— Эй, подруга, ты чего это замерла? — Морхольд покосился на нее через плечо. — Совсем мочи нет идти?
Даша остановилась, упершись руками в колени. Вдохнула-выдохнула, стиснув зубы. Боль накатила снова, усиливаясь.
— Твою ж мать… Ладно, не плачь. Поможем твоему горю. У дяди Морхольда порой есть с собой много нужных вещей.
Даша села на невысокую кучу мусора, на деле оказавшуюся скамьей. Сталкер покопался в карманах разгрузочного жилета, вытащил на свет божий что-то небольшое, в серебристой упаковке. Зубами разодрал фольгу, на ладонь упала небольшая ампула из непрозрачного пластика и с головкой иглой.
— Что это?
— Тихая смерть. Раствор, действует на центральную нервную систему и кровеносные сосуды. Ты заснешь, а в это время у тебя небольшой тромб закупорит артерию, идущую в мозг. Перекроет доступ кислорода, отключив мозг. Погибнешь не почувствовав.
Даша вздрогнула, уставившись на него блестящими глазами. Морхольд замер, снова уловив непонятное потемнение радужки.
Даша вздрогнула, уставившись на него блестящими глазами. Морхольд замер, снова уловив непонятное потемнение радужки.
— Тьфу ты, поверила, что ли? Обезболивающее, сильное, часов на пять. Если не переусердствовать с нагрузкой.
— Дурак!
— Ну, не без того, точно… — он почесал кончик носа, крякнул, слегка смутившись. — Давай ногу.
Боль отступила не сразу, но скоро. Точно к тому моменту, когда ос стороны оставшегося за спиной перекрестка опять замелькали те самые силуэты.
— Ой, как бы не попали мы с тобой, как кур в ощип… — Морхольд сплюнул. — Я б покурил, да не выйдет.
— Почему?
— Бежим!!!
Рядом с Дашей, еле слышно свистнув, пролетела стрела. Самая настоящая стрела, пробившая стенку мусорного бака чуть дальше. Даша взвизгнула и сорвалась с места.
— Твою… — Пулемет загрохотал, задергался. Морхольд выпустил несколько очередей в сторону «серых». — Беги прямо, старайся не сворачивать!
«Серые», чуть выждав, бросились за ними.
Мелькали… куда там, мелькали. Минут через десять безумного бега, Даша начала спотыкаться. То ли средство Морхольда давно истратило любые сроки, то ли сказались нагрузки. Потихоньку, сантиметр за сантиметром, выстрелы боли поднимались вверх. Морхольд, чуть отстающий, догнал, подхватил под руку, стараясь помочь.
— Терпи! Терпи, девочка!
Она, как могла, терпела. «Терпелка» грозила лопнуть уже скоро, слишком быстро. Но пока она не сдавалась.
Дома по обеим сторонам улицы из серо-кирпичных превратились в грязно-желтые. Где-то позади, подогнав, подстегнув страхом, раздался уже совсем знакомый дикий рев. «Серые», не отстающие, прячущиеся от очередей, заулюлюкали, орали что-то неразборчивое. Стрелы свистели, пока не попадая. Лишь одна, сильно толкнув Морхольда вперед, попала ему в рюкзак, остановившись от попадания в что-то твердое.
Сталкер, едва не полетев на землю, потащил за собой Дашу. Споткнулся, проехавшись по асфальтовой гребенке коленом. Щиток наколенника, защитивший тело, треснул, отлетело несколько небольших осколков. Даша полетела вперед, растопырив руки и провожая взглядом улетевший ПМ. Рев раздался еще раз. Не будить лихо, не успевшее заснуть, у них не получилось.
Даша хватала ртом воздух, не могла отдышаться. В боку кололо, и снова поднималась боль от стопы. Приходилось притормаживать, подволакивать ногу. Морхольд матерился все чаще, огрызаясь в охотников из «печенега».
«Серые» стали подбираться ближе, перебегали, прячась за горбами автомашин, кусками стен и поваленными деревьями. Рядом с Дашей, все же остановившейся, воткнулось, подрагивая, копье. Несколько раз по ним стреляли, но пули летели куда угодно, только не в них. То ли стрелки из преследователей аховые, то ли оружие износилось до самого предельного предела.
