— Не глупи, — повторил Зуич. — Мы сможем уйти по реке, прорвемся. Ты, дружище, скотина еще та, но мне без тебя станет скучно. Слово чести.
— Посмотрим. Не боишься притащить Клыча и его гоп-компанию в поселок?
— А то они про нас не знают… — Зуич сплюнул жвачку. — Все равно как-нибудь, но пересечемся где-то. Я давно нашим предлагал раздавить этого клеща ненасытного. Может, как раз время и подошло…
— Упаришься его давить, ага.
— Куда деваться? Все равно…
— Да слышал уже. Это, Лешк…
— Что?
Азамат чуть помедлил.
— Скорее всего, мне все равно придется уводить Клыча, и не приведи Аллах еще кого-то от реки. Побеспокойся о лейтенанте и той девчонке. Мне за нее Леночку обещали вернуть.
— Так если ты помрешь, кому оно будет надо? — Резонно поинтересовался Зуич.
— Тоже верно… попрошу старлея.
— Нашел, кого просить. Да она ж нас, мутантов, ненавидит, у нее оно на роже написано. Окажись она у меня без тебя, тюк по башке, и в воду. Клешеням на корм. И водяному в подарок.
— Да не ворчи ты. — Пуля вздохнул. Резон в словах друга был. — Она поменялась.
— Отож, поменялась она, ну-ну. А я стал вегетарианцем. Веришь, нет?
— Чему?
— Да хоть тому, хоть другому.
Азамат не ответил.
— Вот и я про то же самое, — Зуич снова сплюнул. — Ладно, посмотрим.
— Она здесь. — Илья Серый обернулся к Инге. — В городе. И ей страшно. Сейчас девочка снова пропала, скорее всего, что на голове шлем. Но хотя бы понять, куда нам двигаться, я уже могу.
— Хорошо. — Майор поднесла к губам станцию. — Второй, ко мне.
Командир остался один. На замену погибшей Первой Инга планировала поставить Седьмого, но уже после операции и ее завершения.
Боец появился практически сразу. Инга повернулась к нему, собираясь отдать приказ. Посмотрела в спокойные серые глаза, глядевшие из прорезей маски. Майор помнила их уже несколько лет, три, нет, четыре года штурмовик состоял в ее отряде. Первая пришла раньше, где-то на полгода. По имеющимся данным внутренней службы, Второй и Первая состояли в любовной связи.
«Глупые слова, — Инга чуть прикусила губу, — любовная связь. Глупее только половые отношения».
— Все машины в строю?
— Да, госпожа майор. — Второй стоял ровно, чуть перенеся вес на правую ногу. Никаких эмоций, никаких переживаний из-за погибшей подруги. Для взгляда того, кто не интересуется собственными людьми. Их мыслями, стремлениями и желаниями.
Второй, всегда очень спокойный и ровный, злился или нервничал крайне редко. На памяти Войновской такое случалось три раза. Четвертый раз она наблюдала прямо сейчас. Еле заметное подергивание верхнего правого века, не больше. Практически неуловимое движение, одно в десять секунд, не более.
Войновская кашлянула.
— К танку обязательно приставить две «Выдры». Оставшуюся пустить между «Тайфунами», в авангард целые квадроциклы. Четвертый оставить в арьергарде. Танк идет до входа в город после машин. Разделяемся вот здесь.
Палец майора уперся перекресток на карте.
— Здесь кольцо. «Выдра» и квадроцикл уходят налево и добираются до перекрестка улиц Ленина и Гайдара. «Тайфуны» и квадроциклы идут здесь, выходя на улицу Нефтяников. Танк, наливник и бронеавтомобили поворачивают вот здесь и идут по улице Победы. Так, Илья?
Серый кивнул.
— Да, она где-то именно вот здесь.
— Целый микрорайон. — Второй поправил модернизированный АН-94. — Санитарная часть?
— Серьезнее. Целый городок. — Инга сложила карту. — Я хочу попросить тебя… Руслан.
Глаза Второго метнулись к ней.
— Береги ребят. Ты пойдешь во второй группе, найди кого-то для первой.
— У меня есть предложение, госпожа майор.
— Да?
— Не стоит мне пойти с первой группой? Она наиболее слаба в плане огневой мощи и количества бойцов.
— Нет. — Войновская сжала его предплечье. Хотела пожать плечо, но смять защитный щиток она явно не смогла бы. А трепать ради проявления каких-никаких, но чувств, амуницию — глупо. — В первой группе пойдет Илья и с ним Шатун. Ты согласен, Илья?
— Полностью.
— И хорошо. Выдвигаемся через три минуты. До кольца идем с расстоянием в три метра между машинами. Что такое?
Инга повернулась к Второму. Боец молчал настолько красноречиво, что стоило задать вопрос.
— Шатун?
Хм. Инга вполне его понимала. Словам Шатуна многие не поверили. Сначала не поверили. Но здесь, на развилке, правда стала ясной и четкой.
Никаких следов аномального зеленого тумана. Квадроцикл с пробитым двигателем и изрешеченным корпусом. Пробоины от пуль «семь-шестьдесят два», более того, вполне понятно, что били очередями из пулемета. Тело обнаружилось лишь одно.
Восемнадцатый, явно брошенный кем-то из местных трупоедов, нашелся под развалинами скособоченного домишки. Кроме разорванных зубами мышц левой ноги, ничего, никаких повреждений. Ни пулевых отверстий, ни от следов клинка, ни гематом или перелом от сильного удара. А вот отравление — налицо. Да так, что видавший виды отрядный медик удивленно присвистнул.
— Второй, Шатун сказал правду. Ты видел.
Второй кивнул.
