— Дарьюшка… — Морхольд улыбнулся. — Помнишь, что я говорил тебе про мачизм?
— Д-д-да… — серая хмарь в глазах совсем побелела, уступая место блеклому страху, — Помню.
— Ну, так вот, милая, вот это и есть его яркое проявление. В смысле, я говорю именно про вот этого молодого человека, все еще носящего поддерживающую повязку. К слову, моя дорогая, именно она свидетельствует о слабом ударе. А еще вальком, говоришь.
Клещ вытаращился на него. Кивнул четверке подручных, раздувая ноздря и наливаясь дурной краской.
— Сучку — ко мне в дом. А этого… уройте, нахрен.
«Челноки» зашевелились, зашоркали отодвигаемыми в сторону стульями и скамьями. Дарья, уставившись на сталкера, сжала пальцы на отворотах штормовки. Морхольд аккуратно положил трубку на стол и побарабанил пальцами по столу. Совсем рядом с выложенным тесаком. «Шестерки» Клеща дружно ухмыльнулись, разом двинувшись вперед. Первый, воняющий гнилью, осклабился еще шире, зашелестела цепь с грузилом. Второй, шепелявящий, щелкнул солидных размеров «выкидухой». Чуть более громкое «чпок» последовало тут же, сменившись грохотом «шестерки», от боли и неожиданности рухнувшего на пол. Начавшийся было крик, прервал сам Клещ, наступив подручному на лицо.
Морхольд не пожалел молодость, дальнейшую жизнь и все остальное, должное идти у гнилозубого «как положено». Останется калекой, так туда и дорога. Пороховая резь начала рассеиваться, смешиваясь с табачным дымом, пригоревшим жиром с кухни, духовитым потом от «челноков» и другими, не такими сильными запахами. Кровь из простреленного колена не хлестала тонкими сильными струйками, а ровно и спокойно просачивалась на пол. Развороченное мясо, белеющие осколки кости, брызнувшие во все стороны… И небольшой аккуратный пистолет, непривычно толстый, удобно устроившийся в левой ладони Морхольда.
— Да вы присаживайтесь, ребят… — ствол качнулся влево, прижимая оторопевших людей к стене. — Не маячьте. Дашенька, а ну-ка, пересядь ко мне сюда.
И похлопал свободной рукой по своей скамье.
— Ты знаешь кто я такой? — Негромко спросил Сашка Клещ.
— Да. — Морхольд кивнул. — А ты меня знаешь?
— Должен?
— Не обязательно. Меня зовут Морхольд.
Одного из «шестерок» перекосило. Клещ покосился на него, уставился на сталкера.
— Я слышал про тебя.
— Это так радует, юноша, просто безгранично. Так вот… — Морхольд отпил остывший сбор из кружки. — Сдается мне, господа, что сейчас вы немного ошиблись. Ну, либо поторопились.
— Это почему? — Клещ явно не хотел сдавать назад, теряя лицо. — Наше право…
— А ну-ка, хавальник завали! — Морхольд улыбнулся. Так, что еще один из прижавшихся к стенке совсем молодых парней побелел. — Право у него… Хотя, что это я, давай, проясни мне, что у тебя за право.
Клещ покосился на стул, кем-то опрокинутый.
— Садись, садись. В ногах правды нет. — Морхольд не убирал пистолет. — Давайте, юноша, вещайте. И помните о том, господа, что есть такая наука, как физиогномика.
— Чего?
— Рассказывай, ушлепок, на что ты право имеешь. В чем, так сказать, правда, брат?
Клещ дернул подбородком, аккуратно присев.
— Да не брат ты мне.
— Вот в этом месте стоило бы прибавить про черножопую суку, но с фольклором ты явно не знаком. Ну, да и ладно. Итак?
— Она сломала мне челюсть. — Клещ насупился. Странноватый и опасный тип явно раздражал парня. Имеющихся слухов, рассказов и просто ненароком услышанных сплетен хватало для понимания: Клещ опасен. Да, папка молодого хищника, несомненно, поддержит сынишку всегда и во всем. Но и сам отпрыск купчины наверняка мог многое. Не то сейчас время, чтобы за батиной спиной прятаться.
— И? — Морхольд удивился. — Что дальше то?
— Она. Мне. Сломала. Челюсть! — Клещ прищурился. «Шестерки» вернулись к нормальному цвету лиц и потихоньку отлипали от стен. Морхольд покосился на них и поиграл желваками. Те вжались обратно. Хотя, скорее всего, дело было не в садистском выражении лица сталкера. А все в том же упрямо смотрящем на них ПС.
— Давай-ка разберемся. — Морхольд вернулся к прерванному разговору. — Девушка сломала тебе челюсть, так?
— Да.
— За то, что ты ее хотел тупо отодрать, так?
— Да. — Клещ насупился, сам поиграл желваками. — И что?
— И что… Ты видел головы возле администрации? — Морхольд наклонил голову набок, кивнул девочке на свою трубку и кисет. Та неумело начала набивать чашечку, заметно волнуясь, просыпая недешевую труху. — Видел?
— Да.
— Вот ты лаконичный-то, а? Подожди-ка. Ты вон, пальцем, что ли, утрамбуй … вот-вот, именно что надо. Ага, давай сюда. Тепефф разофги спичку и дай пфикуить. Так…
Сталкер окутался дымом, прищурился.
— О чем мы с тобой там разговаривали? Точно, про головы. За эти самые доказательства моей работы мне еще и заплатили, представляешь? У меня, Саша, есть работа, даже не так, не поверишь, у меня есть любимая работа. Страх как, понимаешь ли, люблю убивать всяких там упырей. Да и просто, прикинь, мне нравится мое хобби. Обожаю, представь себе, сгоревший порох, паленое мясо и волосы. А уж как мне по душе свежий запах напалма с утра, м-м-м, сказка просто.
