— Да? — Ильяс усмехнулся. — У тебя татуировка на предплечье, группа крови и характерный такой череп. Там, где ты ее себе сделал, вас учили делать добро?
— Нет. Хотя, мы его делали для других.
— Ну да, — Ильяс сплюнул, треснула сломанная щепка, хрустнула, наконец-то, в его пальцах. — Добро победит зло, да? Найди всех злых людей и убей, потом возьми их женщин, изнасилуй и тоже убей. Добро обязательно победит зло.
Азамат не ответил. С погибшим Мишкой они служили в особых частях. Рассусоливать и заниматься гуманизмом там не принято. Оправдываться ему не хотелось. Пришло его время, и Пуля ушел. Стал сталкером, контрабандистом и охотником. Охотником на мутантов. И даже убивая за деньги, старался думать о правильном выборе. И о добре.
О добре для родителей трех оставшихся детишек в сельце Буздяк. То добро он принес им в ящике из-под овощей. Подобрал там же, где убил трех упырей, свивших гнездо на бывшей оптовой базе, куда детишки повадились бегать и искать всякие мелочи. Головы мутантов выглядели ужасно, воняли еще хуже, но стали добром. Люди не ушли в другое место.
Всякое добро попадалось ему на пути. И сейчас следовало совершить еще одно хорошее дело. В память о друге. И для примера жителям села Чишмы. Азамат шикнул на спутников. Шуметь стало опасно, старица уже показалась вдалеке.
Азамат спустился к неприметной со стороны темной выемке в холме по-над берегом. Шел очень осторожно, стараясь не задеть ничего лишнего. Говна под ногами хватало. И ладно бы, если только именно помета, веток, сухой травы и комков грязи. Как местные проглядели само место, он не понимал. Под подошвами хрустели осколки костей, обломки костей и сами кости. Понятно, что далеко не все человеческие. Птичьи, мелкие и полые, каких-то зверьков, более крупные, явно от животин крупнее зайца или даже местного огромного кроля.
Саблезуба пришлось приматывать веревкой к дереву, друг рвался идти с ним. Автомат он не взял, не доверяя чужому оружию. Решил обойтись приобретенной у Палыча рогатиной. Да и опасно стрелять, если есть шанс на то, что дочка Мишки жива. Как ее… Леночка, да, точно. Он и видел-то ее один раз, только-только начавшую подниматься на ручках и держать головку. Маленькое и смешное существо, к своей беде покрытое легким золотистым пухом.
Так что обрез, снаряженный картечью, Азамат держал под рукой, но пользоваться им стоило в самом крайнем случае. А уж работать чем-то длинным, с острым наконечником его научили. Там же, где пришлось подружиться с Мишкой. Боеприпасы власти Новой Уфы экономили. Благо, что хороших инструкторов по рукопашному бою удалось найти в достатке среди бывших военных Второй армии.
Рогатина, вот такие дела. Азамат внутренне усмехнулся. Если дело дойдет до мечей с топорами, станет еще веселее. Но пока им всем еще хватает пороха со свинцом, и, значит, люди пока сильны. Но вот именно сейчас… именно сейчас придется пустить в ход давно забытое, казалось бы, оружие.
Кто смог отковать наконечник, Палыч не сказал. Лишь улыбнулся в усы, и все. Ясное дело, если где появился по-настоящему хороший кузнец, то стоит молчать. Умелые ремесленники сейчас на вес золота, за них держатся, и готовы пойти на многое, лишь бы человек остался на своем месте. Но мастер явно «золотые руки». Длинное листовидное перо поблескивало острыми гранями, плавно спускаясь от кончика рожна к перекладине. Короткое древко сделал уже сам Палыч, следуя указаниям Азамата.
С водяными мутантами и их слугами Пуля уже сталкивался. Два раза, и оба на берегах Белой. Тогда он еще состоял на службе. Память про первую пещеру-грот, ставшую логовом родственникам местной твари, носил с собой постоянно. Три глубоких рваных шрама, от левого плеча идущих вниз. Тогда опасаться за чью-то жизнь не стоило, и Азамат был не один. Но в тесной подземной кишке, с низким потолком, одинаково плохо получалось делать две вещи. Выжить и разворачиваться. Опыт запомнился, и оскепище, само древко оружия, сейчас не превышало метра с небольшим.
Вход темнел впереди…
Грипп, родители, мама, что если бы…
Смысла в подобных мыслях Войновская не находила. Ее детство прошло в темных казематах под полигоном, среди сотен таких же испуганных детей. Вот так сказалось нахождение именно на военном серьезном объекте. Вспышка, дрожь земли, стремительный ветер, там, на поверхности. И очень много сирот.
Мастер как-то рассказал ей о том, что перед Войной детей было мало. Так казалось во всяком случае. Для чего мало, он не говорил. Ракетные удары добавили неплохую корректировку, разом уменьшив шансы одних и задрав до небес, прокопченных и покрытых пеплом умирающей земли. И неожиданно оказалось, что детей вполне может хватить. Для определенных целей, конечно.
Цели у Ордена оказались самые, что ни на есть, приземленные. Выжить, стать сильными, взять под свою руку все окрестные территории. Закон выживания всегда прост: не сожрешь сам, тебя сожрут другие.
