— Мутировавшая? — Уколова хмыкнула.
— Не то слово. У нас тут как, лейтенант, заведено-то… ты, конечно, смеяться можешь, но мутант мутанту рознь. У тебя хоть клешня вырасти, но человеком оставайся. А эта скотина, у него даже мозги мутировали. Сейчас он у нас баб торговать начнет, на расплод своих лягушек. Не зря прихватил с собой у людей Золотого пару-другую девчонок помоложе. Не бзди, девушка, найдем, кем откупиться.
И он подмигнул Уколовой. А ей, в который раз с начала пути, захотелось вымыться с мылом и горячей водой. Хотя именно эта грязь так и не смоется.
Она пришла в себя от саднящей боли в промежности, толчков и врезавшегося в локоть слива. Под спиной, елозившей по дереву решетки, влажно скользило что-то мелкое и противное. Через расходящийся пар Инга смогла рассмотреть пыхтящего на ней человека. И даже удивилась, разглядев в нем рядового, здоровенного облома из обслуживающего взвода.
— Аха… — Здоровяк задергался, затряс перекосившимся лицом. Отвалился назад, отпустив бедра Войновской. Между ними липко скользнуло горячее вниз, к ягодицам. Парень потряс головой, ухмыльнувшись, и посмотрел на нее. Редкие волосы на животе слиплись, мышцы под кожей ходили ходуном.
— А, привет, красавица. — Он снова улыбнулся. Наверное, да так оно и было еще час назад, улыбка у него многим казалась красивой. Открытой, честной, привлекательной.
Инга так не считала. От парня разило спиртом и опасностью. Улыбка? А что, улыбка? Что ждать? Почему вот так просто? Зашел, ударил, разложил, как же так…
Обманываться не стоило, хотя… вряд ли он попробует ее убить. Раз решился на такое, знать, не впервой. Но, мало ли, многое могли слышать про учебный центр молоденькие лейтенанты в корпусе? А раз так, стоит беречься. Пока, во всяком случае.
Они смотрели друг на друга, молчали. Инга поморщилась, распрямляясь. Провела ладонью между ног, посмотрела на красный тягучий клей, тянущийся между пальцев.
— В первый раз с девочкой-то еще… — здоровяк усмехнулся, зло и нехорошо, — ты уж не обессудь.
— Бил зачем? — Поинтересовалась Инга, добавив в голос немного дрожи. Так, сердце перестало колотиться, и она успокоилась. Что надо сделать? Правильно, три вещи.
Не спровоцировать его. В тесноте душевой шансов у Войновской просто ноль.
Не дать увидеть портупею со штык-ножом. Шансов станет совсем мало.
Встать и добраться до несессера.
Он усмехнулся, пока не делая ничего плохого.
— Да и не надо так-то было. — Войновская встала, глянула как можно испуганнее. — Второй раз не получится. Если только…
— Какая ты сладенькая, гладенькая, жалко только, что беленькая… — парняга чмокнул губами, пробежавшись по Войновской весьма красноречивым взглядом, — не люблю таких. Зато, сисяндры какие! А зад-то, ха! И ты чего, родная, не шутишь насчет второго раза?
Инга наклонила голову набок. Не верилось в легкое решение проблемы, казалось глупым. Сисяндры с задом, значит? Войновская завела руки за голову, выгнулась. Насильник засопел, вставая и помогая ей. Правильно, давай-давай, голубчик, иди сюда, двигай на только что трахнутую тобой же бабу, любуйся на задок и все прочее. Смущаться и прикрываться руками могла любая из женщин обслуживающего персонала Ордена или из редких красоток, живших за счет командоров. Но точно не она, офицер и командир.
Когда он шагнул к Инге, Войновская уже развернулась к стенке, той, где крепилась полка с несессером. Оперлась руками о плитку, выгнулась назад, чуть вильнув крепким задом и протягивая тубу с кремом. Глаза у парня просто-напросто вспыхнули, он протянул руку, второй погладив Ингу. Больше увидеть ничего и не успел.
Лезвие шаркнуло по правому глазу, лопнувшему и брызнувшему кровью. Войновская скользнула в сторону, рубанула резким ударом под колено. Парень заревел и упал, одной рукой зажимая глаз, второй все-таки стараясь схватить ее. Не вышло.
Ладонь на запястье, крепко сжать, выворачивая руку, дернуть его на себя, лицом в пол. Второй — сильно, всем весом, надавить на локоть снаружи. Сустав треснул, влажно и страшно, его хозяин заорал еще громче, и заработал, уже треснувшись об пол, прямо промеж лопаток, до весу схлопотав по почкам. Войновская отскочила, не глядя протянув руку и нашаривая рукоять ножа. Нащупала и тут же вернулась назад. В дверь душевой, с той стороны, кто-то колотился и что-то орал. Но ей стало не до этого.
Он успел встать, все же очень сильный, наверняка хороший боец. Но с одним глазом и одной рукой. И даже так, залитый собственной кровью, ринулся на нее, стараясь дотянуться, как мог. Инга увернулась, ударила сталью, вспоров артерию с внутренней стороны бедра. Кровь ударила разом, тут же растворяясь в воде на полу, а клинок вошел в плоть еще раз. Войновская оскалилась, торжествующе и радостно.
