— Он ее знает. Не врет. Жаль. Не могу серьезно копаться в его мозгу.
— Хорошо. — Войновская кивнула. — Оттащите его в… вон туда.
В одной из двух жалких комнатенок, явно служивших для сна и отдыха, обнаружилось два топчана с матрасами. На один, наплевав на вопли, бросили раненого. Одиннадцатый, штатный санинструктор первого взвода, вопросительно посмотрел на майора.
— Перетяни ему ногу, если надо, наложи лубок. Он нам нужен, возможно, что будет нужен и дальше. Эй, как тебя зовут?
— Алек-с-с-с-андр… — Прошипел через сжатые зубы железнодорожник. Одиннадцатый, распоров штанину, деловито поливал ему голень спиртовым раствором. Рана не внушала доверия. Глубокая, до кости, явно касательная от осколка. Не считая множества мелких прорех в шкуре пока еще живого кинельца. — Александр Клещёв.
Инга кивнула.
— Ты знаешь указанную моим сержантом девушку?
— Да, а-у-у-у… — Одиннадцатый добрался таки до мяса, щедро пройдясь зеленкой. — Знаю эту суку. Челюсть она мне сломала недавно.
— Хорошо, — майор сняла шлем, подняла маску наверх и повернулась к пленному. — Тогда сейчас тебе предстоит поработать на опознавании. Согласен?
— А если она ушла на каком-то транспортном средстве? — Илья, сев на свободный топчан, рассматривал пленного. — Парень не врет, и то хорошо.
— Если она ушла, то ее должен догнать Шатун, если не догонит, или не вернется, то мы пойдем за ней дальше. — Инга пожала плечами. — Это как раз не вопрос. Эй, Клещёв?
— Да?
— Ко мне следует обращаться — госпожа майор. Ты понял?
— Да, госпожа майор.
— Жить хочешь, да?
— Очень.
Инга кивнула Второму, подзывая сержанта.
— Всех подходящих живых построить, ну и принести мертвых. Девушка, на вид от пятнадцати до двадцати лет, не более. Вряд ли отыщется много кандидатов.
И повернулась к Клещёву.
— Тебе пока везет, Клещёв. Ты знаешь, кто мы такие?
— Нет. А должен? — А испуганным парень не выглядел. Уставшим, злым, терпящим боль, ноне испугавшимся. Войновская усмехнулась.
— Как раз и нет. Если бы знал, пришлось бы погибнуть очень многим.
— Вы серьезные люди, жаль, батя мой погиб. Сейчас он явно смог бы с вами договориться.
— О чем? — заинтересовалась Войновская. — Почему ты так считаешь?
Клещёв взялся на столбик, державший топчан, сел. Прищурился, глядя на лицо майора, и улыбнулся. Красивой, мягкой и, наверняка, внушающей приязнь, улыбкой.
— Отец один из тех, кто сделал Кинель тем, что крепость сейчас есть. Мы торгуем со всей областью, ее остатками, и с соседними. Хотя, теперь я за него, сможем договориться…
Инга покивала, неожиданно оказавшись совсем рядом с раненым. Мягким кошачьим движением взяла его за волосы, запрокинула голову назад и наклонилась к уху:
— Договориться? Я смотрю, мой дорогой, ты уже ощутил вкус жизни? Я ошибаюсь?
Клещёв что-то просипел, явно стараясь ответить.
— Хочешь, отрежу тебе ухо, чтобы ты кое-что понял? Нет? Думаю, что нет. Так вот, красавчик… — Войновская отпустила его голову, мотнувшуюся в сторону, встала. — Запомни, что ты, наследник одного из столпов вашего Кинеля, ни о чем со мной договориться не сможешь. Ты сейчас волен делать только одно — правильно говорить мне необходимые вещи и не ошибаться. Не врать, не запинаться, вспоминать все нужное и говорить. Это понятно?
Клещёв кивнул. А вот теперь он действительно испугался. Войновской не нужны были таланты Ильи Серого, чтобы увидеть это.
— Рассказывай все. Что знаешь про девушку. Не пропуская ничего, и, в первую очередь, как и почему ты знаешь о том, что она была на поезде. И, сам понимаешь, с кем именно. Давай, начинай…
Через полчаса возни с тремя выжившими молодыми женщинами и доставкой под крышу здания нескольких относительно уцелевших останков, Войновская чертыхнулась и вышла на крыльцо.
Дождь немного успокоился, перестав барабанить, небо посветлело. Серый возник рядом, чуть позевывая.
— Ее здесь нет. Тебе повезло, майор.
— Ты так думаешь, паладин? — Инга повернулась к нему. — Ну, да, вижу, что так и думаешь. Да, пока повезло. Ее нет среди убитых. Хотя и среди живых нет.
— Шатун ушел за кем-то в погоню. — Илья пожал плечами. — Значит, возьмет, вернется. Там и поглядим.
— Глядеть будем до рассвета. До него пара часов. Потом снимаемся и идем по их следу. Ты сможешь почувствовать, где наш друг Шатун?
— Попробую. Ты полагаешь, что он не вернется к тому времени?
Инга сплюнула. Посмотрела на черноту ночи, превращающуюся в серость.
— А, вот ты подумай, Илья. Шатун уехал на двух квадроциклах, с тремя бойцами. За кем-то неизвестным, передвигающемся на чем-то непонятном. А еще у нас нет нашей девочки, путешествующей в компании какого-то местного героя, якобы собственноручно не так давно укотрупившего десятка два-три человек. Впору задуматься — все ли хорошо у Шатуна? Хотя, ты знаешь, меня немного больше волнует другое.
— Что именно?
— Как она и ее этот… Морхольд, умудрились уйти? Ты не знаешь, Илья? Вот и я не знаю.
