Дорога Токайдо полностью

Встревоженная собственным страхом, дочь князя Асано подумала о том, что, возможно, поставила себе задачу выше своих сил. Уверенность на миг оставила Кошечку, и она вспомнила старинное китайское стихотворение:

Чтобы успокоиться, Кошечка стала опять вглядываться в темноту, словно могла увидеть отсюда западные земли своего отца, до которых было больше ста ри. Землями Ако почти шестьдесят лет управляла семья Асано, и до тринадцатилетнего возраста Кошечка каждый год проводила там лето. Но семь лет назад власти не выдали князю Асано дорожные документы, которые он испрашивал якобы для дочери своего слуги. С тех пор Кошечка ни разу не выезжала из столицы.

Никто не давал объяснений по этому поводу, но Кошечка и ее мать догадывались, в чем была причина отказа. Дочь князя Асано стала поразительно похожа на отца и мать одновременно, и правительственные чиновники догадались о ее родстве с князем. Так правительство сёгуна молчаливо признало Кошечку его дочерью и наследницей.

Поэтому за долгие годы разлуки с Ако владения отца стали казаться Кошечке вечнозеленым раем, где всегда тепло и нет никаких опасностей. В этом раю пахло солью от ветерка, дувшего с моря, и цветами из апельсиновых рощ. Кошечке так хотелось снова побродить по лесистым холмам и сверкающим от морских бликов скалам!..

Она наслаждалась сельской свободой. С сыном Оёси, Гикарой, который был на три года моложе ее, Кошечка облазила все высокие башенки и балконы изящного, покрытого каскадами черепичных крыш отцовского замка и привыкла без страха смотреть с высоты на землю. Бегая по полям, Кошечка с наслаждением ощущала, как трава покалывает ее босые ступни. Она упражнялась в фехтовании с сыновьями отцовских провинциальных слуг, которые не знали церемонных оборотов речи. А прекрасней всего проходили ее занятия воинскими искусствами с Оёси. Эти занятия Кошечка очень любила и всегда с нетерпением ожидала их.

В жаркие летние вечера Кошечка, ее мать и няня катались в лодке по Внутреннему морю. Они огибали маленькие островки — обрывистые скалы, увенчанные искривленными стихией соснами. Они смеялись, пели и сочиняли стихи о красоте лунного света.

Далекие рыбаки разводили костры в металлических ведрах. Волны ласково покачивали прогулочную лодку, а Кошечка следила за тем, как эти огоньки то опускаются, то снова взлетают и помаргивают в наступающей темноте.

Кошечка и Гикара ловили светляков на речных берегах, сажали их в коробки, которые потом накрывали кисеей и использовали вместо фонарей по дороге домой. Няня Кошечки вываливала светляков на просторный, размером с комнату полог из струящейся кисеи, служивший защитой от комаров. Мерцание светящихся насекомых забавляло девочку, пока она не засыпала.

Мать сказала Кошечке, что светлячки — это души умерших, которые прилетают осветить дорогу близким, оставшимся на этом свете. «Дух может пролететь тысячу ри в день», — говорила мать.

Кошечка вынула из складки куртки завернутый в полотенце нож Касанэ, развернула его и сильно нажала большим пальцем на лезвие. Оно было острым.

Сидя с ножом на коленях, Кошечка вспомнила старинное предание, которое услышала от Оёси в те давние времена. Это было во время игры в «Сто историй о потустороннем мире». Каждый из собравшихся рассказывал что-нибудь о духах и, закончив рассказ, гасил одну свечу. Вечер начался при жутковатом свете ста свечей, накрытых синими колпачками. К рассвету осталась гореть только одна свеча. Оёси задул этот последний огонек и поведал сидящим в темноте слушателям притчу о воине, который прошел сто ри за один день.

Этот воин покинул свой дом возле Ако и отправился через всю страну в Идзумо. Он пообещал своему брату, что вернется через три месяца. И вернулся в самом конце назначенного дня. В это время в доме все уже легли спать, кроме брата, который ждал его у парадных ворот. После радостной встречи вернувшийся воин сказал, что его заточил в темницу жестокий владелец замка Тонда.

Оёси рассказывал притчи на разные голоса, изображая в лицах обоих братьев.

— До сегодняшнего дня, — сказал воин, — я не мог найти никакого способа бежать оттуда.

— До сегодняшнего дня? — удивленно воскликнул его брат. — Да ведь от Идзумо до нас сто ри!

— Да, — воин печально взглянул на него, — к счастью, мне оставили мой меч, и поэтому я смог добраться до вас. Попрощайся за меня с нашей матерью, — и с этими словами воин исчез.

Кошечка вспомнила жару той летней ночи и холодок слез, щекотавших ей щеки, когда она слушала в темноте низкий звучный голос Оёси:

— Он убил себя ради того, чтобы сдержать обещание: его душа пролетела в один день сто ри.

Кошечка открыла ворот своей куртки, прижала к груди плашмя холодное лезвие, закрыла глаза и сосредоточилась на том, как твердая гладкая сталь постепенно впитывает в себя теплоту ее тела. Этот нож тоже мог бы освободить душу от бренной оболочки, и тогда она тоже долетела бы до Оёси в один день и добилась бы от него помощи.