Дорога Токайдо полностью

День только начинался, и других посетителей в бане не ожидалось. Банщицам предстояло провести в четырех стенах долгие часы. Женщины надеялись скоротать их в обществе мускулистого и тактичного воина, но, почувствовав в словах гостя скрытый приказ, покорились — поклонились, собрали чайные принадлежности и ушли, тихо топоча босыми ногами по гладким доскам пола.

Хансиро накинул хлопчатобумажный халат и низко повязал пояс на бедрах. Потом поклонился своим мечам и взял их в руки. Поднявшись по узкой лестнице в комнату, куда банщицы перенесли его одежду, ронин аккуратно разместил оружие в почетной нише и задвинул за собой дверь.

Затем воин из Тосы облачился в парадный наряд с таким тщанием, словно готовился к бою. Прежде чем храмовый колокол возвестит наступление часа Крысы, он предложит свою верность, свою жизнь и свой меч княжне Асано. «Один день длится как тысяча дней, если проводить его в ожидании», — подумал Хансиро.

Легкомысленная переброска шутками с банщицами не отвлекла ронина от главного: за долгие годы он научился мысленно отстраняться от окружающего. Такое состояние его наставник сравнивал с выдолбленной тыквой, пляшущей на поверхности воды. Если до этого пузыря дотронуться, он ускользнет в сторону, — по своей природе полая тыква воспринимает многое, но ни на чем не задерживается слишком долго.

Хансиро раздвинул наружную стенку комнаты и вынес оружие на балкон. Там он опустился на колени и откинулся на скрещенные ступни, как полагалось по этикету. Занимаясь чисткой мечей, воин собирался вести наблюдение за воротами храма, расположенными на другой стороне людной улицы. Красивый мальчик, сопровождаемый сестрой, не должен ускользнуть из поля его зрения. Хансиро взял короткий меч за лезвие, обернутое шелковым лоскутом, положил клинок перед собой и поклонился ему. Движения воина из Тосы были нарочито замедлены. Ронин хотел успокоить чувства, смущавшие его душу, как рябь поверхность пруда. Хансиро тревожился за княжну Асано. Тревога томила его и тяготила, как груз, подвешенный к сердцу. Сознание воина больше не было свободным — оно было приковано к беглянке и озабочено размерами угрожавшей ей опасности.

Хансиро снял с клинка шелк и взял меч в левую руку, повернув острой стороной вверх. Потом вынул из своего набора для чистки оружия лист специальной бумаги, обернул им лезвие под богато украшенной бронзовой пластиной, защищавшей рукоять, и одним долгим движением протянул бумагу вдоль светящегося слабым блеском металла — от рукояти до острия, — очищая клинок.

Хансиро повторил это движение дважды. Затем, опорожнив маленький красный мешочек, он втер порошок известняка в извилистые линии закалки по всей их длине. На лезвии меча проступил едва заметный узор, похожий на цветы хризантемы. Потом Хансиро стал протирать клинок шелковой тряпицей, очищая благородную сталь от возможных следов пальцев. Наконец он нанес на лезвие тонкий слой ароматного гвоздичного масла.

Работая, воин пытался освободить свой ум от сомнений, угрожавших парализовать работу мысли.

Одалживая в Мицуке лошадь, Хансиро долго поил ее погонщика вином в лавке, расположенной возле дорожной управы. Разбитной малый сообщил ронину из Тосы немало интересного. Хансиро узнал, например, что четверо из пяти столичных самураев, околачивавшихся в городке неизвестно ради чего, исчезли, а пятый сколотил небольшой отряд из местных подонков, оплатив их будущие услуги звонкой монетой. Почтовый служащий не знал зачем самурай нанял этих людей, но Хансиро догадался, в чем тут дело. Осторожный опрос чиновников других почтовых станции подтвердил его предположения.

Князь Кира отзывал своих слуг обратно в Эдо. Видимо, там назревали серьезные события.

«Не презирай врага, даже если считаешь его слабым. Не бойся врага, даже если считаешь его сильнейшим». Хансиро в который раз спросил себя, не отнесся ли он свысока к боевым качествам слуг Киры. Он самонадеянно предположил, что воины князя, даже пользуясь поддержкой наемников, все-таки не посмеют тронуть княжну Асано на людной дороге при свете дня.

Но что, если он ошибся?

Хансиро вздрогнул и ощутил, как страх холодными пальцами охватывает его сердце. Он должен был дождаться княжну Асано у заставы Араи. Он мог передать ей через кого-нибудь письмо с предложением своих услуг. Если бы беглянка отвергла помощь, Хансиро все равно последовал бы за княжной, чтобы обнажить за нее меч в минуту опасности.

Но нет, ронин решил вновь испытать судьбу, снедаемый ревностью, терзаемый муками уязвленного самолюбия! Вступив в любовную переписку с крестьянином, княжна уронила себя в глазах воина. Пусть в одиночку пройдет заставу, пусть еще раз ускользнет от преследователей, и тогда станет ясно, достойна ли эта особа если не уважения, то хотя бы верности, решил Хансиро.