На пароходе кроме команды никого не было, китайские солдаты быстро обежали все помещения, нашли несколько ружей, доложили офицеру. Тот отдал приказание, и ружья были сброшены в лодку. Матросы было дёрнулись не отдавать, но солдаты взяли всех на прицел, и капитан приказал:
– Отставить! Пускай забирают. Это – провокация. Не хватало ещё, чтобы нас, как фазанов, постреляли, а потом объявили, что мы войну начали.
На барже с боеприпасами находился сопровождающий штабс-капитан Кривцов и несколько прикомандированных казаков охраны. Китайские чиновники осмотрели груз, и старший, в голубом халате, расшитом фазанами, и голубой конической шапке с золотым шариком, важно сказал Кривцову на ломаном русском языке:
– Элосы плавание по Хэйлунцзян заплещено. Глуз надлежит конфисковать.
– Они Амур называют Хэйлунцзяном, ваше благородие, – сказал штабс-капитану стоявший рядом казак. – Плавать запрещают.
– Что такое «элосы»?
– Эросы. Тоись русские.
– Кто у вас начальник? – спросил Кривцов чиновника. – Кто запретил?
Тот неопределённо махнул в сторону Айгуна.
– Амбань у них в Айгуне, – пояснил всё тот же казак. – Местный губернатор. Он, видать, и запретил.
– Как тебя зовут? – спросил Кривцов, не удосужившийся за всю дорогу от Хабаровска узнать имена казаков.
– Гаврила Устюжанин, ваше благородие. Мы – игнашинские, станицы тоись Игнашиной.
– По-китайски понимаешь?
– Мало-мало маракуем. Обчаемся же с имя, – с виноватой интонацией ответил Устюжанин. Как бы извинялся, что приходится общаться.
– Поедем к амбаню. Ты – со мной. Везите нас к амбаню, – обратился Кривцов к чиновнику, который разговаривал с офицером, командовавшим солдатами. В ответ на требование штабс-капитана и чиновник, и офицер слегка поклонились с улыбками, не предвещавшими ничего хорошего. Однако Кривцову было не до них: он торопился разрешить пограничный инцидент.
– А кто тута будет за старшого, ваше благородие? – подал голос один из казаков, стоявших поодаль под прицелом китайских ружей.
– Имя, фамилия? – нетерпеливо спросил Кривцов.
– Чьи?
– Твои, конечно.
– Корней Яганов.
– Вот ты, Корней Яганов, и будешь за старшего до моего возвращения. Груз беречь, вскрытия не допускать. – Кривцов посмотрел в лицо казака и неожиданно подмигнул: – Ты всё понял, служивый?
– Так точно, ваше благородие!
Кривцов с Устюжаниным уехали на лодке с чиновником. На барже остались пять солдат с офицером и четыре казака.
Китайцы с «Михаила» и остальных барж тоже вернулись на берег. Всё вроде бы стихло. Капитан «Михаила» видел, что штабс-капитан отправился с китайцами, понял, что из-за военного груза, и спокойно ожидал дальнейшего. Ни он, ни сам Кривцов и предположить не могли, что русские на берегу будут схвачены, под конвоем отправлены в Айгун и вернутся оттуда лишь на следующий день и прямо в Благовещенск, через Сахалян.
Через пару часов снизу показался пароход. «Селенга» – узнал капитан «Михаила» и подал свистком сигнал, призывая его подойти. На «Селенге» возвращался в Благовещенск пограничный комиссар полковник Генерального штаба Кольшмит, проверявший казачьи посты на участке границы, подлежащей охране Амурским войском.
Когда пароходы сблизились, капитан «Михаила» по рупору поведал полковнику про домогательства китайцев. Да они и сами не заставили себя долго ждать. Лодка с чиновниками и солдатами примчалась к «Селенге», однако на борт их не пустили. С лодки потребовали, чтобы полковник отправился на берег, но Кольшмит отрезал:
– Пусть ваш главный начальник явится ко мне на переговоры. Немедленно!
Китайцы после этого вернулись на берег, и там начались поспешные приготовления: солдаты стали занимать траншеи, которые протянулись, как заметили русские, вверх по течению вдоль нескольких деревень – от Эльдагу до Колушань, засуетилась прислуга на батареях, чьи стволы виднелись тут и там, куда-то поскакали верховые…
Капитан «Михаила» сказал в рупор:
– Ваше высокоблагородие, будут стрелять.
Кольшмит был на решения скор.
– Снимайтесь с якоря, – приказал он. – Немедленно идём в Благовещенск.
– А как же штабс-капитан Кривцов?
– Сколько времени прошло, как он уехал?
– Больше двух часов.
– Значит, его взяли в плен. Они и меня хотели так же. Поэтому снимайтесь и следуйте за нами, невзирая на обстрел.
– На барже китайцы.
– Ну и хрен с ними! Будут нашими пленными.
Однако стать пленными китайцам не довелось. Едва колёса «Михаила» принялись за свою работу, они заметались по барже, и тут уже оставшиеся казаки показали себя: по приказу Яганова живо их отправили в воду. К счастью, те умели плавать и довольно быстро добрались до берега, хотя и утопили свои ружья.
