Домой они шли в молчании. Не встречаясь взглядами, отстраненно, словно не знали друг друга. Слишком много этот вечер значил для обоих. Луи ощущал сладкое послевкусие произошедшего, полностью погружаясь в мечты. Ему начало казаться, что этот поцелуй станет началом их отношений. Долгие ожидания наконец-то вознаградились. Удивятся же одноклассники, когда он придет с Эбби на какую-нибудь вечеринку и назовет её своей девушкой. Такое будущее казалось идеальным. Даже ванильно-розовым, только какая разница, если думать об этом так приятно. Но Эбигейл не смогла разделить с ним представления об их судьбе.
Неправильно. Очень неправильно. Она ведь пыталась закончить эти отношения в самом начале? Растоптать и забыть. Потому что у них нет будущего. Ей семнадцать в две тысячи восемнадцатом, ему пятнадцать только в две тысячи восьмом. Даже если она влюбится в Луи, ничего не измениться. Даже если она
Зайдя в гостиную, Эбби увидела миссис Калвер полулежащей в кресле-качалке. Женщина бессильно свесила руки, на лице её читалась усталость, словно она не спала несколько суток. И не было ясно, что белее: шелковистые пряди, стелившиеся на серой блузке или бескровная кожа, усыпанная морщинами.
– Бабушка Ева? – Луи опустился на колени перед ногами женщинами, обеспокоенно заглядывая ей в глаза.
– Ах, Луи, что-то мне нехорошо. Мне нужна вода.
Взяв со стола стакан с прохладной водой, Эбигейл протянула его женщине. Та приподнялась, трясущимися руками придерживая стакан, и сделала несколько глотков. Когда воды не осталось, Ева перевела дыхание. Кажется, ей стало легче.
– Не надо, цыпленок, это хрусталь, – сказала она, стоило Луи потянуться к стакану. – Ты не умеешь с такими вещами обращаться.
– Эй! – парень надулся, собираясь уже вставать, но женщина остановила его, положив руку на макушку. Послышалось сдавленное сопение. Несмотря на наигранное возмущение, Луи не сопротивлялся, даже когда бабушка нещадно взъерошила его волосы.
– Я соскучилась, – тягучим, словно мед, голосом произнесла она.
– Я… тоже. Больше не буду оставлять тебя так долго, обещаю.
Наклонившись, миссис Калвер обняла его. Её руки были тонки и холодны, но при этом невероятно ласковы. Парень ластился под нежными касаниями как маленький котенок. Стоя в стороне, Эбби могла только слабо улыбаться. Это их мир, их уютный маленький домик. А она здесь чужая.
Где сейчас мама и папа? Могут ли они представить, как сильно Эбигейл скучает? Они, наверное, места себе не находят. А она стоит здесь, обманывая себя и этого парня. Неправильно. Как же это неправильно.
– Думаю, пора ужинать. Луи, накрой на стол, а мы с Эбигейл пока поговорим.
Девушка вздрогнула. Разговор с миссис Калвер обещал быть долгим и совсем не простым.
– Зачем, – начала она, – ты пришла в этот дом? Какая у тебя цель?
– У меня не было иного выхода. Женщина, которая отправила меня в прошлое, сказала о Вашем доме. Здесь находились часы.
– Вроде этих? – она кивнула на письма Гринвуд.
– Да.
– Значит, всё это время я хранила у себя… Что это? Машина времени?
– Я не знаю, миссис Калвер.
– Забавно. Будучи ребенком, я всегда мечтала стать властителем времени. Да, помню эти года. Я пряталась в подвале и слышала грохот снаружи. А потом видела разрушенные дома и напуганных, плачущих людей. Было страшно, и поэтому я придумывала невероятные истории. Верила в них, верила в силу, подвластную всё изменить. Когда началась война, мне было десять лет. Если я встретила тебя тогда, то поверила без сомнений. А сейчас я не способна внимать таким историям.
– Но мои слова – чистая правда. Клянусь.
– Дело не в том, что я тебе не верю. Я не способна понять этого. Вот и всё.
– Вы выгоните меня?
– Нет. Думаю, что в этом нет необходимости. Делай, что надо.
Ева подперла голову рукой и прикрыла глаза, словно собиралась вздремнуть. Но голос её остался четким и бархатистым, не выдавая и намека на сонливость:
– Делай, что надо, – повторила она. – Но без угрозы для жизни Луи.
Эбби несмело кивнула. Она не могла клясться в его мнимой безопасности, даже если очень этого хотела. Но Ева расценила её согласие по-своему.
– Тогда, – женщина чуть заметно улыбнулась. – Иди ужинать.
Здание центральной больницы Анкорна являлось одним из старейших зданий города. Первый кирпич в его фундаменте заложили еще при королеве Елизавете. Во время Первой мировой войны здание использовалось как военный госпиталь, а после Второй мировой и вовсе было разрушено. Через несколько десятилетий его удалось возродить из руин, почти полностью сохранив первоначальный вид. Возможно, потому это место сохранило в себе величественность былых времен. Но кроме исторической ценности больница таила странную, навевающую тоску атмосферу.
