Майкл наклонился к инструкции по сборке шкафа, показывая, что разговор окончен. Но Эбби не могла думать о поручении миссис Калвер. Всё стало еще хуже. На душе скреблись кошки. О какой работе теперь шла речь?
***
Еле сдерживая обжигающие слезы, черноволосый парень касался клавиш пианино. Его руки дрожали от презрения и отчаяния – звуки дребезжали и гудели, отказываясь подчиняться. Он ненавидел инструмент всем сердцем. И даже немного больше.
– А руки у тебя совсем кривые.
Из-под тонких, белых пальцев проскальзывали беглые ноты. Резкие, совсем лишенные ритма.
– Ужаснейшая игра, которую я слышала. Пожалей пианино.
Вытирая последние слезы на щеках, он хотел лишь одного. Хотел заткнуть наглую шатенку.
– Эй, в чем дело? – девушка улыбалась.
Нет, ухмылялась. Будучи слишком красивой для своих тринадцати, она превозносила себя выше других. Но парень не мог разглядеть её красоты. Для него она стала самой ужасной девушкой на свете.
– Да что с тобой? Не хмурься, а то помимо царапины на лбу будут еще и страшные морщины.
– Еще одно слово, и за тебя не заступится папочка, – парень захлопнул крышку пианино, вонзая острые взгляды в девушку. В чем-то она была права: хмуриться до сих пор больно.
– Боюсь-боюсь. Мой папочка не будет терпеть поведение грубияна вроде тебя.
– А я не стану терпеть тебя.
Девушка снова захихикала. Её раздражал сводный братец, а потому наблюдать за его злостью – сплошное наслаждение. Она бы продолжала дразнить братика, если в комнату не зашел отец. Пухловатый, в голубой рубашке и идеально завязанном галстуке, мужчина потрепал любимую дочь по голове. Старшего сына он одарил скромным кивком.
– Как дела у Галбрейта-младшего?
Он промолчал. Сквозь длинную черную челку с трудом проглядывался его тусклый взгляд.
– Я к тебе обратился.
– Я не Галбрейт.
– Даже так? – раздраженно выдавил из себя мужчина. – Кажется, я говорил на эту тему.
– Я не Галбрейт, – упрямо повторил парень. – Никогда им не был и не буду.
– Лучше не зли меня, мальчишка. Я к тебе со всей душой, а ты вздумал меня так благодарить?
– А как ты отблагодарил мою маму?
Мужчина побагровел, с шумом выдыхая. Казалось, что он сейчас взорвется от злости. Не задумываясь ни секунды, он отвесил сыну звонкую пощечину. Парень чуть не упал, но всё же сумел сохранить равновесие. Стиснул зубы так, что послышался скрежет, и пробормотал:
– Никогда. Никогда я не поверю, что ты любил нас.
Тенэбр тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания. Это было давно. Сейчас у него другая жизнь. Опершись о каменный забор, парень зевнул. Сколько еще можно ждать? Словно услышав его тихие причитания, из-за угла показалась стройная блондинка, на ходу размахивая сумкой. Форма колледжа, тонкий обруч в волосах и шлейф кислых духов. Девушка даже не заметила бы Тенэбра, если тот не окликнул её:
– Простите, который час?
Девушка недовольно поджала губы.
– У меня нет часов.
– А у меня нет желания узнать время. Забавно я придумал, чтобы познакомиться, а? – с хитрой улыбкой сказал он.
Девушка подняла бровь, с насмешкой смотря на парня. Она сочла его симпатичным, но не настолько, чтобы тот мог нагло флиртовать с ней.
– Я не знакомлюсь на улице.
– Стоит поменять привычки. Знаешь, нас многое объединяет.
Приблизившись вплотную к блондинке, парень дотронулся до её волос.
– Совсем что ли? Убери руки!
Он наклонил голову, всё больше входя во вкус. Как же она напоминала сводную сестру. Как же она раздражала.
– Не будь так груба. У нас впереди важное дело. Есть один человек, который интересует и тебя, и меня, Эмили. Ты же знаешь женщину по фамилии Гринвуд?
Её недоумение постепенно сменилось веселым прищуром.
– Ах, вот по какому ты поводу. Прости, красавчик, не признала. Тебе нужны часы?
– Не забегай вперед, юная леди. Я всё подробно расскажу, но не здесь.
– Я вся внимание, – она протянула руку новому знакомому, но тот лишь насмешливо отстранился.
Колючая ель возвышалась над парком безмолвным наблюдателем. Её силуэт, украшенный блестящими красными шариками и гирляндами, был заметен издалека. Эбби рассматривала каждую ветку, каждую острую иголочку. Такое знакомое чувство…
Предвкушение праздника, рождественского чуда. Она ощущала это каждый раз, выходя на главную площадь родного города, любуясь огнями гирлянд, отражающихся в витражах церкви. Да, верно, на площади стоял величественный костел. Старинное здание старинного города.
Вот только если кто-то спросит имя святого, которому был посвящен костел, Эбби не ответит. Не вспомнит, хоть знала это всю жизнь. Почему же в голове так пусто? По коже прошелся легкий холодок. Неужели опять начинается?
– Эбби, а какой у тебя размер ноги? – прозвучал голос Луи над ухом.
– А тебе зачем? – по привычке насторожившись, спросила девушка.
– Как зачем? Мы же договорились, что возьмем тебе коньки на прокат. У меня-то есть.
– Ах, да. Но я подумала… А что если я тут постою? Совсем не умею кататься.
