– Нет. Я уверена. Это происходило с самого начала, просто я не знала, как тебе объяснить свои ощущения. Я забыла лицо Тенэбра. А потом не вспомнила имя Марка. Теперь я не могу назвать даже город, в котором жила, – голос Эбби дрогнул, и она замолчала. Попыталась составить одинокие слова в предложения, но снова потерпела поражение. Тогда лишь подняла взгляд и невесомо, всего на пару секунд коснулась губами обветренных губ парня. – Это не страшно. Странно, непривычно, но не страшно. Вот только я думаю: наступит ли такой момент, когда я забуду абсолютно всё? Всю свою жизнь. И уже тогда меня охватывает ужас.
Крохотная снежинка упала за шиворот парня. Он поморщился и натянул шарф до подбородка. Хоть щеки заалели от мороза, холод его совсем не беспокоил. Но он видел руки девушки, покрасневшие от холода. У неё не было перчаток.
Луи помедлил, но все же решился. Поднес её ладони к своему лицу и выдохнул, пытаясь согреть своим теплым дыханием. Когда Эбби в смятении закрыла глаза, он отпустил чужие руки.
– Я обещал, что помогу тебе вернуться домой. И я храню это обещание.
– Спасибо, Лу.
– Нет, не надо. Не сейчас. В такой вечер, когда пойдет снег, мы с тобой встретимся вновь. Спустя десять лет. Я буду скучным взрослым, а ты останешься такой же. Вот тогда и поблагодаришь.
– Договорились, – ласково улыбнулась она.
– Эй, я всё понимаю, но начинает холодать, – за спиной появился Майкл, заставляя пару вздрогнуть. – Пойдем за глинтвейном, а?
– Если ты угощаешь, – парень хихикнул и спрятал руки в карманы. – У меня не осталось наличных.
Эбби очень любила клюквенный глинтвейн. Она пила этот напиток на Рождество, день рождения мамы и всегда, когда было грустно. Клюквенный сок и специи – всё, что нужно для его приготовления. На самом деле девушка не думала, что Майкл угостит их глинтвейном. Он представлялся ей жадным, грубым студентом-прогульщиком, единственное умение которого – пугать подростков и вышибать деньги на сигареты. Но этот вечер раскрыл парня с другой стороны. Покрепче перехватив свой стакан, Майкл озвучил цитату Вольтера о сладости глинтвейна и принялся за пряный напиток. Они сидели на деревянной лавочке рядом с катком и пытались согреться.
– Ностальгия, – протянул рыжий, лениво откидываясь на спинку лавки. Себе он купил классический глинтвейн, ведь считал, что пить его без вина запрещено. – Люблю, когда температура падает. Прямо как в Шотландию вернулся!
Луи согласно засопел. Он обжег язык и теперь ждал, когда напиток остынет.
– Почему ты уехал из Шотландии? – неожиданно для себя спросила Эбби.
– Долгая история, но если интересно, то могу рассказать. У нас большая семья. Шесть детей. Родителям было сложно нас обеспечивать, поэтому меня и моего младшего брата отправили к дяде на воспитание. Сначала это звучало по-другому. Нас отправили на летние каникулы в Анкорн, но пришлось остаться по просьбе мамы. Поэтому я уже четыре года здесь тусуюсь.
– А где твой брат?
– У дяди. Я съехал от них, ведь у дяди еще полный дом родственников. Проблем хватает и без меня.
– Вот как… Получается, ты с юношества сам себя обеспечиваешь?
– Вроде того. С шестнадцати лет как рыба в море. Но хватит обо мне, лучше о себе расскажи что-нибудь, сестренка.
– После таких слов все мысли исчезают.
– Ну же, ты же легендарная личность! Будешь потом автобиографию писать, – он одобрительно кивнул своим мыслям. – Столько возможностей! Мы же можем поставить на футбольную команду, которая выиграет чемпионат, и получить за это огромные деньги.
Луи закивал, всё еще ожидая, когда глинтвейн перестанет обжигать.
– Не получится. Я не интересуюсь футболом.
– Ерунда! Любой вид спорта, только скажи.
– Я не помню таких вещей, прости.
– Серьезно?
– А ты помнишь исход хоть одного матча девяносто восьмого года?
Майкл хотел возразить, но не нашел, что ответить. Он почесал щетину и сделал последний глоток.
– Должно же быть хоть какое-то применение твоего дара.
– Я бы не назвала это даром. Просто попала не в то время, не в то место. Если Тенэбр не имел ко мне странных намерений, я, наверное, отдала ему часы. Поверила бы, что ему нужны лишь они. И не было всего этого.
– Тенэбр? Тот парень, который тоже охотиться за часами?
– Ага. Наверное, Луи говорил тебе, – сказала девушка. Открывать личность Тенэбра она не хотела.
– Говорил-говорил, – Майкл улыбнулся. – Толковал мне о том, какое крутое прозвище выбрал этот парень. Он бы сам такое взял.
Луи в ответ лишь нахмурился, пробуя столь желанный напиток. Холодный глинтвейн утратил всё свое очарование.
Вернулись домой они уже затемно. Миссис Калвер сидела в кресле и читала глянцевый журнал, приговаривая что-то вроде «нынешняя мода – сплошной срам». Несмотря на едкие комментарии в сторону моделей, выглядела она спокойной. Но стоило Луи лениво плюхнуться на диван, как взгляд женщины переменился. Строго, с нескрываемой возмущенностью, Ева произнесла:
– Радость моя, ты когда в школе был последний раз?
Парень удивленно приподнял брови, лихорадочно сочиняя оправдание.
– Определенно в этом году.
