Столь высокие требования к окружающим ничего не стоят, если они не предполагают одновременно столь же высоких требований к себе. И надо отдать Тэтэ должное: он усердно старался этим требованиям соответствовать. Толик не был точным, как король, но не всякий будущий или уже воцарившийся король в 15 лет был так же точен, как Толик. И, тем не менее, на "экзамен" к Княжичу он все-таки опоздал. Трудно, очень трудно быть пунктуальным и точным на каникулах, когда жизнь твоя не подчинена жесткому школьному расписанию, и каждый новый день преподносит тебе, словно цветы — барышне, ворох нежданных сюрпризов и развлечений. Так было и на сей раз. С утра Венька сообщил ему, что на городском стадиончике проводятся мотогонки на льду, и они наспех перекусив (Тэтэ — наспех, а Венька — более основательно), отправились любоваться этим зрелищем, пропустить которое было бы верхом безрассудства. Любоваться гонками Толик собирался до трех часов, ну, максимум — до начала четвертого, чтобы потом, имея запас времени, спокойно добраться до дома Княжича, который жил на другом конце города. Однако трескучие мотоциклы, хрустальная крошка, летящая из-под их колес-жерновов, рев, дым и крики зрителей так увлекли его, что он, начисто забыв про Княжича и географию, проторчал на трибунах до наступления темноты, когда состязания, в конце концов, завершились. (Реанимируя впоследствии в памяти тот день, Толик никак не мог найти мало-мальски сносного объяснения припадку склероза, поразившему его столь непостижимым образом). Самым резвым мотожокеям вручили латунные вазочки, простуженные репродукторы на стадионе исполнили сиплый туш, и зрители потянулись по домам. На обратном пути Венька, успевший перехватить на стадионе лишь парочку беляшей, то есть, истерзанный голодом до крайности, уговорил друга зайти в кафе "Палитра", где они купили себе по пирожному ("Обожаю "картошку"!", — мычал Венька с набитым сладким бурым месивом ртом) и по картонному стаканчику чая. В народе "Палитру" называли "Поллитрой": хотя крепкие напитки в кафе не продавали даже из-под прилавка, бутылку вина здесь можно было купить беспрепятственно. После чая, воспользовавшись временным затишьем в Венькином брюхе, друзья продолжили путь к родным пенатам. "Ну, что, Венька, до конца каникул, как ни прискорбно это звучит, осталось два дня, не считая сегодняшнего, — говорил Толик. — Ты морально готов ко второй части Мерлезонского балета? Ко второму, стало быть, полугодию, а?". "Да какое там "готов"… — отдуваясь, понуро ответствовал Венька. — Скажи, Толян, почему жизнь так несправедливо устроена? Почему приятного в ней так мало, а неприятного — полный самосвал? Почему дети все время должны учиться, а взрослые — работать? Только пенсионерам везет, да и то — слишком поздно… Вот было бы офигенно, если бы каникулы и учебу местами поменяли, да? Чтоб все наоборот было: на время каникул — учеба, на время учебы — каникулы! Мы бы тогда четыре месяца в году всего учились, а восемь месяцев — отдыхали!". — "Ага, но тогда мы бы все лето учились. И на Новый год тоже. Ты об этом не подумал, мой одержимый маниловщиной дружбан?". — "Нее, ну их тогда надо было бы как-то сдвинуть…". — "Да чего там двигать, не мебель же. Мечтать — так мечтать! Надо для учебы выделить от силы один месяц в году, не больше. Какой-нибудь самый паскудный месяц, когда и на улицу выходить не хочется. Ноябрь! Месяц учиться, а одиннадцать — отдыхать! Вот это была бы житуха, ага?". — "Ух!..". — "И такими темпами мы как раз к десятому классу научились бы читать и писать — что-нибудь типа "Мама мыла Рому, Рома драил маму". Друзья загоготали. "И тогда пришлось бы учиться не десять классов, а все двадцать, чтоб не быть дебилами, — отгоготавшись, заключил Тэтэ. — А теперь — внимание, вопрос: что хреновее — учиться двадцать лет по месяцу в год или десять лет по восемь месяцев в год? С математической точки зрения первый вариант выглядит более выигрышным: чистого времени на учебу при таком варианте уйдет гораздо меньше. Но с точки зрения сохранности физического и психического здоровья, более предпочтительным мне представляется все же вариант номер два. Ну, ты прикинь: тебе уже за двадцать лет, а ты все в школу ходишь! На такое только Ломоносов был способен. А ты, Венька, если чем и похож на Михайло Васильича, то лишь щеками". — "Иди ты…". — "Да я и так иду. Короче, восемь месяцев учебы в год на этом фоне — не такой уж удручающий расклад. Так что, не кисни, Венька. Недолго нам осталось мучиться, и пусть все остается, как есть. Как говорит Костя Княжич, эксперименты со временем… Ох, мать моя, ну вся ты в саже!.. (Он стал, как вкопанный). Я же у Княжича в четыре должен был быть!.. А сейчас уже… (Тэтэ задрал рукав на левой руке)… седьмой час! Ёкэлэмэнэ!". — "А зачем тебе к Княжичу?..". — "Да я ему обещал!.. Потом расскажу! Все, Венька, я помчался! Только бы он был дома!". И Толик опрометью кинулся к ближайшей автобусной остановке, оставив опешившего друга посреди улицы.
