"Еще чаю?", — Костя, судя по его хладнокровному тону, не испытывал и тени смущения за случившееся. "Нет, спасибо, — помотал головой Тэтэ. — Я, пока ждал вас, столько его выпил, что больше не осилю. Константин Евгеньевич, а можно вопрос? Что это там было в комнате?". — "Что ты имеешь в виду?". — "Ну… чем вы там занимались с этими женщинами?". — "Я им читал Евангелие. Сегодня Рождественский сочельник, завтра у православных великий праздник — Рождество, если ты знаешь, что это такое. По хорошему, конечно, надо было съездить в церковь на богослужение… Но ближайший действующий храм находится неблизко, не все могут туда вырваться. Кто-то неважно себя чувствует, у кого родные болеют, кому детей не на кого оставить. Да и как потом ночью обратно домой возвращаться? Общественный транспорт в это время уже не ходит, а личным транспортом мы не располагаем. Вот и решили собраться у меня и вместе почитать Евангелие. Здесь нет ничего необычного, мы вообще регулярно собираемся — и по праздникам, и в другие дни. Читаем, обсуждаем, молимся. Что-то вроде православного кружка. А в храм поедем утром". — "То есть, вы хотите сказать, что вы… верите в Бога?". — "Да. А что тебя в этом удивляет? Миллионы, даже миллиарды людей верили и верят в Него вот уже почти две тысячи лет". — "Но ведь вы — учитель!.. Я вас всегда считал человеком прогрессивным, здравомыслящим…". "А теперь, стало быть, считаешь мракобесом? — усмехнулся Костя. — В Бога верили многие из тех, кого бы ты, наверное, назвал людьми прогрессивными и здравомыслящими, великие деятели науки, искусства: Коперник, Галилей, Ньютон, Кеплер, Ломоносов, Менделеев, академик Павлов. Пушкин перед смертью исповедался и причастился. Почему же мне не верить в Бога?". — "Ну, хотя бы потому, что Бога не существует!". — "Но ведь ты только что признал, что он существует". — "Когда это?!". — "Секунду назад. Ты упомянул Его, назвал Его по имени — Бог. Как можно упоминать и называть по имени того, кого не существует?". "Нет, Константин Евгеньевич, это вы бросьте! — Толик со смехом откинулся на спинку стула. — Меня на такую детскую уловку не поймать! Если я говорю о ком-то, это еще не значит, что он существует. Я или вы, или кто угодно можем упоминать сказочных героев, гномов, например, но это не означает, что они есть на самом деле. Они выдуманы людьми — так же, как и Бог. Только и всего". — "А с чего ты взял, что те же гномы выдуманы? Ученые считают, что их образ имеет под собой вполне реальное материалистическое основание. Да-да, не ухмыляйся. В средние века, когда люди и так были значительно ниже, чем сегодня, в рудниках и шахтах, где верзиле выпрямиться сложно, могли трудиться лишь низкорослые и при этом физически очень крепкие мастера. Свой невысокий рост они компенсировали, говоря современным языком, высокой производительностью труда. Женились они на таких же низкорослых женщинах, иначе в те времена выглядели бы посмешищем в глазах окружающих, и у них, как правило, рождались низкорослые дети. Взрослея, они продолжали дело родителей, рабочих династий, что было типично для той эпохи. Возможно, речь вообще идет о каком-то особом этносе, впоследствии исчезнувшем, которому генетически был присущ маленький рост, как китайцам присущи раскосые глаза. Впоследствии образ маленьких искусных мастеров, орудующих в подземельях, оброс мифическими подробностями и перекочевал в сказки под видом гномов. Только и всего, как ты изволишь говорить". — "Ха, извините, но вы все-таки ловкач, Константин Евгеньевич! Ну, ладно, я привел не самый удачный пример!..". — "Нет, Анатолий, пример, напротив, удачный. Он лишь подтверждает тот факт, что все, абсолютно все, созданное или придуманное людьми, имеет под собой конкретную основу, существовавшую прежде. Просто людям до поры-до времени не дано увидеть эту первооснову, осмыслить и переосмыслить ее, построить, вырастить на ней что-то свое и подарить его миру. Ни один поэт или художник, даже самый великий и гениальный не в состоянии выдумать, сочинить что-то совершенно уникальное, уникальное по своей сути, уникальное каждой клеткой и атомом своим, сверху донизу, до самого дна, до самых глубин, понимаешь? Да, каждый подлинный шедевр уникален, но каждый, каким бы фантастичным он ни был и каким бы беспредельным ни было воображение его создателя, навеян реальными образами и ощущениями, окружающими художника в его повседневной жизни. Или окружавшими его предков… Каждый шедевр — это всего лишь прозрение, способность видеть то, что другие не видят, но то, что существовало и существует всегда… Точно так же ни один сверхгениальный ученый не может изобрести что-то принципиально новое, рожденное одним лишь его вдохновенным мозгом: в своих изобретениях ученый использует окружающий его материал с заложенными в нем силами и энергией. Ученый лишь исследует этот материал, эти силы, открывая для себя и всего человечества их неизвестные ранее свойства и способности. А вот то, что окружает нас — горы, леса, океаны, звери и сами люди — вот это и есть Фантазия в чистом виде, высшая, единственная и неповторимая". — "То есть, вы не верите, что во Вселенной есть жизнь и помимо Земли?". — "Отчего же, я это вполне допускаю. Но сути дела, Анатолий, это не меняет. Каждый из тех миров, которые мы пока не можем увидеть, представляет собой отдельную фантазию, созданную силой божественного воображения и мастерства. А, может быть, все совсем наоборот. Может быть, наша Земля — лишь копия какой-нибудь созданной прежде планеты. Которая, в свою очередь, была скопирована с другой планеты, а та — с третьей и так далее. Но и в этом случае существует изначальный чистый Оригинал, с которого списаны все копии. И тот, кто создал этот Оригинал, и есть величайший Художник, Изобретатель, Творец". — "То есть, Бог?". — "Да. А ты можешь назвать другую первопричину всего сущего, отправную точку бытия? Можешь дать другое объяснение тому, что все произошло из ничего?". "Но тогда получается, что Бога тоже кто-то создал! — ликующе взвился Толик. — Ведь и он не мог появиться из ничего!". — "Для того, чтобы создать Бога, надо быть выше Бога, а выше Бога никого нет. Бог не мог появиться из чего-либо, но все появилось от него". — "Слабая отговорка, Константин Евгеньевич, слабая и неубедительная! (Тэтэ вновь почувствовал азарт преследователя, стремящегося загнать жертву в угол, — как тогда осенью в лесу, когда они с Костей спорили о деревьях. Неужели географ и в этот раз вывернется?). Неубедительная и ничего не доказывающая. Доказательств существования Бога, что бы вы ни говорили, все-таки нет. Эти ваши "богодухновенные" книги я, разумеется, в расчет не принимаю: они написаны людьми, сказочниками, проще говоря, и потому доказательством быть не могут". — "А существование Бога не требует доказательств. Это первейшая из всех вещей на свете, которая не требует никаких доказательств. Некому доказывать". — "Как это "некому"?!". — "А вот так. Доказывать существование Бога верующим в него людям бессмысленно: они и так в него верят. А доказывать тем, кто в него не верит, бессмысленно вдвойне: если они могут поверить в Бога лишь по предъявлении им неопровержимых доказательств его существования, значит, не могут поверить никогда. И доказывать таким людям существование Бога — значит впустую тратить время и потворствовать лицемерам. Люди, требующие доказательств существования Бога, подобны фарисеям и книжникам, говорившим распятому на кресте Христу: "Сойди с креста, яви нам в чудо — и мы уверуем в тебя". Они готовы были поверить в Него в обмен на доказательства Его божественности, готовы были пойти на сделку с Христом и со своей совестью, но Христос не готов был пойти на сделку с ними. Потому что он — Бог. Ему нужна в людях Вера, а не знание того, что Он существует. Ему нужна Вера в чистом виде, а не Вера в обмен на доказательства. Вот и получается, Анатолий, что доказывать существование Бога не нужно и — некому. Бог — это высшая аксиома, доказательство в самом себе". — "Почему же ваш Бог так презрительно относится к знанию? Знание — сила, как говорится". — "Да, но Вера сильнее. И говоря о знании, я в данном случае подразумеваю не те знания, которые человек получает в школе, институте, академии, а знание о Боге. Это не то же самое, что Вера в Бога, более того, зачастую знание — это ханжа, притворяющийся Верой. Человек, к примеру, знает наизусть все Священное Писание, все молитвы, ходит в церковь чуть ли не каждый день, потому что знает: так пристало вести себя истинно верующему человеку. Но в сердце его нет любви к людям и Богу. Стало быть, Веры в таком человеке — не больше, чем в самом твердолобом атеисте. Вера в Бога — это Любовь к Богу, стремление быть с Ним. Не знаю, испытал ли ты уже в своей жизни любовь. Если испытал, тогда, наверное, поймешь меня. Если ты любишь другого человека, то не потому, что знаешь: этого человека обязательно нужно любить. Нет, конечно. Ты любишь потому, что веришь: лучше этого человека никого на свете нет. Так же и с Верой в Бога. Вера в Бога неизмеримо сильнее и выше знания о Нем. Хотя без знания, конечно, тоже не обойтись. Но любое знание основывается на фактах, доказательствах, эмпирике. Это та почва, без которой оно не может расти. Вера же может расти там, где не растет ничто другое. Она сильна и неистребима сама по себе, без полива, подпитки и унавоживания. В минуту опасности человек, вооруженный знанием, но не Верой, не станет рисковать жизнью во имя своих идеалов или других людей. Верующий же человек без раздумий пожертвует собой, если того потребует его Вера. Нет такого проявления самоотверженности и самопожертвования, на которое был бы не способен верующий человек". — "Это не вера, это уже фанатизм!". — "Фанатизм направлен, прежде всего, против тех, кто не разделяет веру фанатика. Фанатизму нужны враги. Фанатизм — это ненависть, не оставляющая места для любви, а, стало быть, — для Бога и веры в него. Фанатизм — это насилие и разрушение, Вера — любовь и созидание. Фанатизм взрывает храмы, Вера возводит их". — "Хм, а как же тогда князь Владимир? Тот, который Красное Солнышко? Он, как известно, Киевскую Русь крестил насильно, а идолов языческих приказал жечь и мечом рубить". — "До своего обращения в христианство Владимир был диким язычником, развратником и убийцей. Если ты читал Карамзина, то знаешь, что по свидетельству летописцев, у Владимира было 800 любовниц и наложниц — и девушек, и замужних женщин. Кровь и блуд были главными и единственными удовольствиями его жизни. И ты хочешь, чтобы такой человек в один миг стал истинным христианином? Вряд ли это было возможно. Князь Владимир — не апостол Павел. А дорога к Богу — самая длинная дорога на свете, она продолжается всю жизнь. Хотя ближе Бога никого нет: он всегда рядом с человеком". — "Ага, и при этом его никто никогда не видел!". — "Как это никто не видел? Как можно не видеть Бога, когда он повсюду? Я же тебе говорю: природа вокруг нас и сам человек созданы Богом, поэтому Бог — в каждой травинке, в каждой живой клеточке". — "А, то есть, для вас Бог — это силы природы? Тогда вы — язычник, Константин Евгеньевич. Так бы сразу и сказали". — "Я — христианин, а не язычник". — "А что ж вы мне тогда о природе рассказываете? Верующие же считают, что человек… как это… создан по образу и подобию Бога. Так? Значит, Бог, по этой логике, выглядит так же, как и человек. Так? Ну, так?". — "Под образом и подобием подразумевается не столько внешнее соответствие, сколько наличие у человека бессмертной души и способности любить". — "Но в церкви ведь рисуют Бога на стенках и на потолке в образе человека! Значит, и внешнее соответствие тоже подразумевается. Иначе зачем бы тогда рисовали? Вот я и спрашиваю: такого Бога, который выглядит, как человек, кто-нибудь когда-нибудь видел? Никто!". — "О Боге, который принял облик человека и прожил земную жизнь, как раз и повествует Евангелие". — "Опять вы мне про эти книжки, Константин Евгеньевич!.. Они были написаны невесть когда невесть кем, и все, что в них написано, проверить невозможно! А в современной жизни Бога кто-нибудь видел, а?". — "Конечно. Но Бог является не всем, а лишь тем, кто, действительно, верует в него". — "Ну, вот вы же верите". — "Стараюсь верить по мере сил. Хотя до истинно верующего человека мне еще далеко". — "Ну, неважно!.. Не уходите, пожалуйста, в сторону! Все равно же верите, так ведь? И что? Видели вы Бога?". — "Нет, мне Бог пока не являлся". — "То-то!". — "Подожди. Во-первых, я надеюсь, что "пока" не являлся, а во-вторых, претензии здесь нужно предъявлять не Богу, а мне. Значит, я маловер. Значит, не готов еще к встрече с Богом. Однако голос Его я слышу часто. И этот голос уже неоднократно уберегал меня от необдуманных и неправедных поступков в жизни". — "Вы, наверное, удивитесь, Константин Евгеньевич, но я тоже слышу такой голос. Это называется внутренний голос". — "Для тебя это внутренний голос, для меня — голос Бога".
