Гоша понял, что допустил промах. Причем двойной. Он проявил неуважение к спорту, что само по себе нехорошо по отношению к Лике. Кроме того, он еще пытался увести Матиса. Гоша давно заметил, что Лика неровно дышит по отношению к этому красавчику. И вот сегодня у нее праздник, она всю дорогу болтала с ним, очаровывала и очаровывалась. Вдруг пришел Гоша и попытался все испортить своими дурацкими предложениями.
– Нет уж, мы с Матисом на футбол, а ты можешь сколько угодно бродить среди чужих общежитий, – обиженно сказала Лика.
Матис опять извинительно улыбнулся. То ли Лике, что недостаточно любит футбол, то ли Гоше, что не смеет ослушаться Лику.
– Ладно, пошли на твой футбол, – сдался Гоша.
– Он не мой, он американский, – поправила Лика.
И они пошли, плетясь в хвосте болельщиков.
Тут только Гоша заметил, что за ними как тень следует Вуки. Одинокий и трогательный философ.
– Кстати, хочу познакомить вас с одним персонажем. Можете рассматривать его как кандидата на членство в нашем славянском клубе.
Гоша обернулся и поманил Вуки рукой.
– Иди к нам.
Вуки широко расплылся в улыбке, отчего глаза совсем сузились, и Гоша испугался, что тот споткнется, как слепой.
– Привет! – сказал Вуки и начал совать всем свою узкую, похожую на селедку руку.
Лика издала шипящий звук, каким кошки встречают непрошеных гостей.
– Ты откуда такой? – неприветливо спросила она. Она прекрасно знала, откуда он. Это был не вопрос, а форма выражения недовольства.
– Я из Вьетнама, из Северного Вьетнама, – продолжал улыбаться Вуки.
– Поздравляю. У нас вообще-то что-то типа землячества. Славянского. Понял? – Лика не скрывала своих попыток отшить Вуки.
Вуки стрельнул подозрительным взглядом по Матису, утонченная красота которого, по мнению азиата, выдавала в нем нечистую славянскую кровь. Зря он это сделал. Лика набросилась на него, как орлица.
– Чего смотришь? Ну да, француз он! Но, во-первых, французы нам не чужие, мы с ними еще при Наполеоне воевали, ради них даже Москву сожгли. «Москва, спаленная пожаром, французам отдана». Слышал? А во-вторых, у него предки когда-то в Прибалтике жили, а там славяне еще больше при советской власти наследили. Короче, учи историю!
Вуки слушал Лику не просто учтиво, но почти благоговейно. Большая, с крепким торсом и сильными руками, напористая и строгая, она напоминала ему одну из богинь, которой молятся бесплодные женщины в его стране. От Лики исходила могучая детородная сила, которую он чувствовал как человек, улавливающий тонкие вибрации и совершенно не отвлекающийся на ничего не значащие слова. Ростом Вуки был по мочку уха Лики, что добавляло пиетета к этой девушке.
– Ты совершенно права. Прошу прощения, не знаю твоего имени.
– Лика, – нехотя сказала она.
– Какое красивое и редкое имя!
Гоша усмехнулся. Во Вьетнаме и Маша имя редкое.
Они с Матисом переглянулись и решили не вмешиваться в беседу, понимая, что, когда Лика выходит на тропу войны, остальным с нее лучше сойти. Почему-то Гоша не сильно волновался за Вуки. Азиаты гибкие, гнутся, но не ломаются.
Словно в подтверждение этого Вуки начал говорить с той неподражаемой интонацией, от которой, казалось, в воздухе запахло благовонными свечами.
– Видишь ли, Лика, чье имя мне крайне приятно произносить вслух, я не случайно упомянул, что моя родина – это Северный Вьетнам. Когда-то моя страна погрузилась в несчастье войны севера и юга, о чем тебе хорошо известно в силу твоей любви к истории. – В узких глазах азиата заплясали какие-то искорки, в которых при желании можно было прочитать и уважение к собеседнику, и легкую иронию. – Люди одной крови убивали друг друга, служа разным идеям. Эти идеи брались не из воздуха, они давно оформились как идеи либерализма и социализма, акцентируя свободу или равенство. Так уж устроен мир, что свобода ведет к неравенству и ради равенства нужно пожертвовать свободой. Северный Вьетнам считал, что равенство всего дороже. Южный Вьетнам не готов был пойти этим путем. Впрочем, прости меня, Лика, что я объясняю тебе такие элементарные вещи. Твоя любовь к истории, несомненно, служит доказательством того, что ты все это знаешь лучше меня.
Лика как-то неопределенно кивнула. Дескать, не отвлекайся на меня, продолжай.
И Вуки продолжил:
– Советский Союз стал другом Северного Вьетнама, что и дает мне некоторые опосредованные права на участие в вашем клубе. Эту же роль для Южного Вьетнама играли США. Не будем судить, кто был прав.
– Почему это не будем? – Лика была явно заинтересована.
– Потому что мы опоздаем на футбол, а это, как я понял, может тебя огорчить. Ты ведь любишь спорт?
– Я-то? А то!
Лике явно было приятно, что хоть кто-то относится к ее спортивным увлечениям с должным уважением.
– Это очень хорошо! – горячо уверил Вуки. – Спорт так же необходим телу, как светлые мысли душе.
– Ладно, – миролюбиво заключила Лика, – я вообще-то и без тебя знала, что наши во Вьетнаме американцев сделали. Пошли. Все равно тебе больше тусоваться не с кем.
