– Я-то? Это она их отбила, когда с пальмы падала! – кричала Лика. – Я, главное, никого не трогаю, иду такая, смотрю по сторонам. Вижу – нежить. Бледный как покойник. Я обрадовалась, что первая твоего друга нашла, и кричу: «Эй, бледный, иди сюда!» А он такой: «Вы, наверное, меня с кем-то спутали. Мы незнакомы». А я ему: «Щас! Спутаешь такого. С такой бледной кожей только нежить в кино играть, причем без грима». Что? Уже и пошутить нельзя? И тут эта нарисовалась. Кричит, что я людей по цвету кожи разделяю, что я расистка… Ну и пошло-поехало, остальное ты видел. – Лика сникла и опустила голову.
Гоша оставил Лику на попечении Вуки и Матиса, а сам пошел искать Эдика.
Увиденное показалось ему странным. Эдик сидел на корточках перед драчливой негритянкой и гладил ее по руке.
При виде Гоши Эдик смущенно встал и, улыбаясь радостно и печально одновременно, как умел делать только он, сказал:
– Вот ведь какая ерунда вышла. На меня люди часто так реагируют, я уже привык, а она каждый раз кидается меня защищать. Прости, я забыл вас представить. Мой друг Гоша Осокин, единственный и лучший.
Гоша протянул руку.
– А это моя девушка, с которой я хотел тебя познакомить, – смущаясь, сказал Эдик. – Зара Салливан.
Гошина рука дрогнула. Та самая Зара, ради которой он взламывал сайт Гарварда, стояла перед ним и улыбалась. Только теперь он уловил сходство с фотографией: баклажановый отлив и ослепительно-белые зубы. И еще очень живые глаза. Такие живые, что их огня вполне могло хватить на двоих, даже если бы Эдик был нежитью.
И еще Гоша подумал, что у Бога не просто хорошее чувство юмора, но и явные задатки неплохого сценариста. Так обставить встречу с Зарой Салливан мог только очень талантливый выдумщик.
– Пойдемте, я познакомлю вас с друзьями, – предложил Гоша, заранее предвкушая интересную сцену.
И действительно, когда они подошли к Лике и охранявшим ее Вуки с Матисом, Зара начала шумно дышать, а Эдик – еще более энергично гладить ее по руке.
– Значит, так! Они – не расисты, а нормальные люди. И даже она. – Он ткнул пальцем в Лику. – Просто искали Эдика по особой примете. Ясно? Это мои друзья, придется помириться, – сказал он.
Парни расступились, образуя круг, в центре которого стояли Лика и Зара. Девушки оценивали друг друга. Наконец Зара спросила:
– Что ты там про пальму говорила?
– Что с нее можно упасть и повредить голову, – осторожно ответила Лика.
– Я падала, – вдруг призналась Зара. – А ты?
– Я-то? Я с липы один раз навернулась.
– Что такое липа?
– Это как пальма, только совсем другая, – объяснила Лика.
Как ни странно, Зару устроил такой ответ.
– Меня после той липы отдали в плавание, чтобы я ушибленный позвоночник растягивала, – поделилась Лика. – Теперь я мастер спорта по плаванию.
– Реально? А меня отдали гувернантке, чтобы она меня от пальм отгоняла. И я все детство мечтала сделать подкоп от спальни до пальмы. Сколько себя помню, что-то чертила и делала расчеты. Теперь я учусь сразу по двум направлениям: на инженера и на программиста.
Девушки засмеялись.
– Ладно, мир, – согласилась Зара. В ее глазах разлилось примирительное добродушие. – Только ты больше про цвет кожи ничего не говори. Эдик мой парень. Поняла?
– Прикольно! – обрадовалась Лика. – Мне-то что? Да хоть в крапинку.
Зара знала, что у ее народа в честь примирения переламывают кукурузную лепешку. Лепешки при себе не оказалось.
– Жвачку хочешь? – Она предложила жевательную резинку.
– Давай.
Примирение состоялось, и ребята всей толпой пошли рассматривать кампус Йеля с одной-единственной целью: опустить его и доказать, что у них все лучше: газоны зеленее, общежития новее и лица умнее.
– Как вы познакомились? – спросил Гоша Эдика, когда они чуть приотстали от компании. Он все еще находился под впечатлением от неожиданного знакомства с Зарой.
– Видишь ли, люди, как дикари, реагируют на необычную внешность. Мне бы среди чукчей жить, где почти нет солнца. А тут все загорелые, как ковбои. Ну меня и начали помаленьку травить… У них это называется «буллить», – неохотно начал рассказывать Эдик. – Всем было дело до моей бледности. А потом появилась она. Пару раз вступилась за меня, назвала их расистами, а это в Америке хуже, чем фашизм, все испугались и отстали. Испугались, что их отчислят. Сначала она меня просто сопровождала, а потом… Я понимаю, что мы смешная пара, у нас с ней черно-белое фото от цветного не отличается, но мне с ней хорошо. Не в смысле безопасно или удобно, а именно хорошо как-то, душевно.
– Ну и забей на всех, – искренне поддержал друга Гоша. – Слушай, а она, я так понял, с тобой вместе в Массачусетском технологическом учится?
– Она подавала документы сразу в несколько университетов, тут все так делают. Она абсолютно гениальный программист, почти как ты. Я даже, если честно, не думал, что девушка может так классно кодить, это что-то запредельное. Ее приняли в Гарвард и к нам. Мне повезло: Зара выбрала MIT.
