От потрясения Ларцев вывалил в чалму всё содержимое бумажника, так что не осталось и на извозчика. Пришлось идти до гостиницы пешком. Жена несла дочку на руках, крепко прижимая к себе. Даже мужа не подпускала.
Маруся называла всё, что попадалось ей на глаза, немного коверкая звуки:
– Лофадь. Фональ. Пианица. Вуна. Обвако.
Ну, теперь осталось только уплотнить Россию, думал счастливый Ларцев.
Уговор есть уговор. На следующий день (верней, дело было уже вечером) Адриан Дмитриевич в условленное время вышел из гостиницы и направился к поджидавшей у входа карете.
Думал он не о предстоящей встрече с контрреволюционными заговорщиками, а о том, что Маруся пока еще ведет себя странно. Родители весь день пытались ее разговорить. На какие-то вопросы девочка отвечала, и вполне толково, а какие-то будто пропускала мимо ушей. И не все в ее речи было понятно, чуть не половину букв ребенок произносил по-своему.
– Это вы? Садитесь, садитесь, – поторопил голос Сергея Юльевича из совершенно темного экипажа. Фонарь, обычно зажигаемый в вечернее время, почему-то не горел.
Ларцев уже поблагодарил коллегу письменно, но счел необходимым выразить признательность снова, теперь на словах.
– Я вам очень обязан, Сергей Ю…
– Никаких имен! – рявкнула карета с другой стороны строгим басом. – Наденьте вот это на голову.
Рука в перчатке протянула шелковый мешок.
– Правила конспирации, – извиняющимся тоном сказал Сергей Юльевич. – Я тоже в футляре сижу. Нас сопровождает член организации, который не представился. Таков порядок.
– Познакомимся, когда дадите присягу, – пообещал неизвестный. – Сели? Едем.
Карета тронулась.
– Пока расскажу вам, господа, то, что можно знать кандидатам. Вы вступаете в тайный орден «Священная дружина». Его цель и задачи, а также методы деятельности, насколько я понимаю, вам известны. Иначе вы бы не ехали туда, куда едете.
– Убивать революционеров, не обращаясь к закону? – уточнил Ларцев.
– Это крайняя мера. К ней мы будем прибегать лишь в том случае, если враг почему-либо не может быть арестован. Например, арест вызовет скандал в обществе. Или же объект скрылся за границу и его не выдает тамошняя полиция. Если нужно, «Священная дружина» исполнит приговор хоть в Швейцарии. У нас огромные возможности и неограниченные средства.
– А куда и зачем мы едем сейчас? – спросил Адриан, думая, что он пообещал Сергею Юльевичу лишь поехать с ним и выслушать «хороших людей».
– Я уже сказал. Давать присягу. Ее примет лично господин попечитель ордена.
– А если я… – «не захочу давать присягу», хотел спросить Ларцев, но Сергей Юльевич толкнул его коленом, и Адриан пробормотал: – Ясно.
«Ку-клукс-клан какой-то, – мрачно подумал он. – Надеюсь, кресты по ночам жечь не будем?»
Ехали минут двадцать, но Ларцев с его отличным чувством ориентации без труда определил, что последний отрезок пути, состоявший из четырех поворотов, был повторен дважды.
Вышли вслепую. Сергей Юльевич чертыхнулся, чуть не грохнувшись с каретной ступеньки. Ларцев рисковать переломом ноги не стал. Сдернул с головы тряпку – сунул пышноусому человеку в плаще, обладателю баса.
– Посекретничали, и хватит. Или я поворачиваюсь и ухожу.
– Здесь уже можно, я сам собирался, – смущенно прогудел тот. – Тут нужно подниматься по ступеням…
Крыльцо было солидное, с двумя каменными львами.
– Это же дядин дом! – возмущенно вскричал Сергей Юльевич. – На что был нужен мешок?
Лакей в ливрее провел кандидатов через богато обставленные комнаты в гостиную. Там вокруг стола сидел десяток мужчин. Ларцев знал только одного из них – Вику Воронина, но тот покачал головой: не здороваемся.
Все кроме Сергея Юльевича и еще одного носатого господина с большими подусниками были немолодые, важные. Судя по выправке, по меньшей мере половина – военные, хоть одеты присутствующие были в статское.
– Это и есть твой человек дела? – спросил корпулентный плешивец, с прищуром глядя на Ларцева. Наверняка хозяин дома. Но главной персоной здесь, кажется, являлся не генерал Фадеев, а молодой человек с внушительным носом.
– Мы все тут люди дела, – сказал он значительно, и собравшиеся сразу стали смотреть только на него. – Я не против конспирации, господа, но давайте с нею не перебарщивать. Мы не какие-нибудь карбонарии. Мы хозяева страны.
– Верно, ваше высочество! – воскликнул сосед. – И мы не собираемся прятаться. Смысл таинственности в другом.
– Незримое больше пугает, – подхватил Фадеев. – Полицию, жандармерию, суд видят все. Мы же, подобно «Народной воле», будем невидимы. Наши удары обрушатся на врагов без предупреждения. Пусть разрушители России страшатся собственной тени.
– Нужна организация. Логичная, стройная, управляемая по-военному, – горячо заговорил Сергей Юльевич. – Дядя, я писал вам. Следует ввести систему пятерок. Только старший будет знать вышестоящую инстанцию. В каждой пятерке – разделение функций. Обязательно кто-то один с опытом боевого дела и крепкими нервами.
– Учредить исполнительный комитет, как у народовольцев! – перебил крутолобый старик с припухшими глазами.
Посыпались и другие предложения.
