– Мы с друзьями обожаем твою музыку! – Она хлопает накрашенными ресницами, и это уже нелепость, потому что ей как минимум двадцать три – она слишком стара для такого проявления чувств. – Ты ужасно талантливый!
– Спасибо, – отвечает Мэт.
Келли хихикает в ответ, как будто ее щекочут.
Идиотское поведение Келли привлекает внимание старшей медсестры, которая искоса смотрит на нее поверх бумаг.
– Где вы познакомились? – спрашивает нас Келли.
Она явно прощупывает, встречаемся мы или нет. Вот бы просунуть руку в окошко и вцепиться в ее крашеные патлы, но я лишь смотрю на нее взглядом, который, надеюсь, говорит: «Перестань уже пускать на него слюни и сними с меня гипс».
Мэт переминается с ноги на ногу. Как и Ди, ему неловко врать об их отношениях, так что он отвечает уклончиво:
– Нас познакомили общие друзья.
Все это действует мне на нервы, поэтому я решаю соврать за него:
– Он встречается с моей лучшей подругой.
Младшая медсестра громко выдыхает.
– А-а-а, Лайла Монтгомери? Я читала о них в «Старгейзере»!
– Келли, – наконец вмешивается старшая медсестра, – ты мне нужна в седьмой палате. Зак, подмени ее, пожалуйста.
Келли уходит от нас, чуть не плача, а Мэт смотрит на меня с упреком, будто я не должна была упоминать Ди. К нам подходит высокий юноша в черной униформе, с художественно растрепанными волосами и однодневной небритостью. Теперь моя очередь строить глазки. Он садится на место Келли.
– Простите ее. Она ничего не скажет – врачебная тайна.
– Все в порядке.
Он рассматривает мои бумаги, а я – его. Темные волосы, голубые глаза. Симпатичный доктор.
– Хорошо. – Он дарит мне многообещающую улыбку. – Пройди в ту дверь, встретимся в четвертом кабинете.
Я бы предпочла номер в отеле.
Мэт идет за мной, как привязанный, хотя вежливая улыбка с лица сползла. Он тихо говорит:
– Не бойся, я тебя не брошу.
– Как мне повезло!
Я толкаю дверь, и вся моя храбрость куда-то испаряется. Комната намного меньше, чем я ожидала, совсем крошечная, с тошнотворным больничным запахом, и внутри у меня все переворачивается.
К счастью, сразу за нами в кабинет входит Зак, и я стараюсь смотреть на него, а не на пыточные приспособления в шкафах. Он жестом приглашает меня сесть на кушетку. Я пытаюсь сделать это эротично, но из-за шуршащей подстилки получается не очень. Мэт присаживается на стул справа от меня. Выдержав паузу, я говорю Заку:
– По-моему, ты слишком молод для врача.
Он улыбается и садится на стул напротив меня.
– Я не врач. Я медбрат.
Для медбрата тоже.
Он снова улыбается, да так, что мой гипс начинает таять.
– Мне двадцать три.
– А ты знаешь, как это делается?
– Конечно.
Нет, я определенно хочу познакомиться с ним поближе.
– Я сейчас принесу эластичный бинт, и мы снимем с тебя эту штуку.
– Я вам не мешаю? – спрашивает Мэт, когда дверь за медбратом закрывается.
Я вызывающе смотрю на него.
– Если честно, мешаешь.
Думала разозлить его, а он смеется, качая головой, будто я его любимая собачка, освоившая новый трюк.
Тем временем возвращается Зак и садится передо мной. Мысленно хвалю себя за выбор одежды – короткие шорты и каблуки. Но тут он берет с подноса какой-то инструмент, и мне становится совершенно безразлично, как я выгляжу. Эта штука кажется мне довольно опасной.
– Похоже на электропилу, – испуганно бормочу я.
– Электропила и есть, – выдержав паузу, говорит Зак.
– О нет. – Он больше не кажется мне сексуальным. – Я лучше разгрызу гипс зубами.
– Я тебя не пораню, – уверяет он, нежно беря мою руку. – Доверься мне.
Если бы доверять можно было по команде, мы бы сэкономили кучу времени. Нестерпимо хочется курить.
– Она просто слишком громко гудит, – объясняет Зак. – Не смотри.
– Ладно, мне все равно. Я не боюсь, – вру я.
Пила начинает противно жужжать, и Зак подносит ее к моей загипсованной руке. Я инстинктивно протягиваю другую руку, ища за что ухватиться, и хватаюсь за руку Мэта. Слышу, как он двигает стул ближе ко мне, но не могу оторвать взгляда от пилы.
– Смотри на меня, – приказывает Мэт, и я отвожу глаза от вращающегося лезвия. Оно касается моего гипса, и его вибрация передается руке.
Я смотрю на Мэта. Он не моргает, а глаза у него синие-синие из-за лилово-серой футболки, подчеркивающей их цвет. Через некоторое время гипс перестает давить на мою руку. Жужжание прекращается, Зак срезает остатки повязки ножницами, гипс спадает с моей руки, и я чувствую холодок на голой коже. Даже при комнатной температуре моей руке прохладно, потому что она целых два месяца была покрыта гипсом. Мне кажется, что она стала тоньше. Я разминаю пальцы и осторожно двигаю запястьем вверх и вниз.
– И как ощущения? – спрашивает Зак.
– Хорошо. Только она немного… непослушная.
– Это нормально. – Он проводит пальцами по моей руке, переворачивает ее и осматривает. – Немного утратила мышечную массу, что тоже естественно. Через пару минут придет врач, осмотрит твою руку и покажет пару упражнений, чтобы восстановить подвижность. Первое время тебе придется обращаться с ней осторожно.
– Спасибо.
