Лисса направляет Ди к первой группе фотографов и репортеров. Я держусь в стороне, с любопытством рассматривая их камеры. Ди ставит руку на бедро и время от времени поворачивается, позволяя фотографам снимать с разных ракурсов.
Мы идем вперед по дорожке, и Ди отвечает на вопросы: «У кого ты одеваешься? Какую песню будешь петь сегодня вечером? Как проходит тур?» Больше всего спрашивают о Мэте и, завуалированно, о Джимми, но Ди легко отбивает все мячи.
Почти никто из репортеров не понимает, что Ди больше общается с теми, кто ее уважает. Если вопросы обдуманные, а журналист вежлив, она обязательно это запомнит.
– Там Мисси, – говорит Ди. Мисси Джеймсон – молоденькая ведущая развлекательного канала, она всегда мила и вежлива. – Я остановлюсь возле нее.
– Хорошо, только ненадолго, – отвечает Лисса. – Через пару минут ты должна быть внутри.
– Я, Мисси Джеймсон, в прямом эфире с Лайлой Монтгомери, – говорит девушка прямо в камеру, не забывая улыбаться, – которая, скажу вам честно, выглядит просто потрясающе.
– Ты тоже! – Ди указывает на маленькое черное платье Мисси.
– Ой, прекрати, – отвечает Мисси, но видно, что она рада комплименту. – Итак, билеты на все концерты распроданы, твой тур в самом разгаре. Как он проходит?
– Знаешь, это самый интересный тур в моей карьере – я пою собственные песни, сама планирую концерты и по вечерам выступаю перед поклонниками. Все изумительно.
– У тебя на разогреве поет Мэт Финч, но он вступил в игру не сразу. Ты можешь объяснить причину?
– Конечно. – Ди ни за что не стала бы объяснять это другому журналисту и прекрасно знает, что дает Мисси эксклюзивный материал. – Мы с Мэтом связаны одним лейблом и давно дружим. Он оказался свободен летом, и я попросила его присоединиться к моему туру. Он невероятно талантливый музыкант и классный парень.
Мисси радостно улыбается.
– Ты здесь с кем-то?
– Да. – Ди показывает рукой в моем направлении и машет, чтобы я подошла к камере. – Моя лучшая подруга, Риган.
Я стою на месте, словно вросла шпильками в красную дорожку, и внимательно рассматриваю браслет у себя на руке.
– Риган – та самая подруга, о которой поется в песне «Дорога в лето»?
– Точно, – отвечает Ди, прожигая меня взглядом.
Мисси машет мне рукой, сияя пятикаратной улыбкой, а ее глаза говорят: «Мы в прямом эфире, будь добра, делай, что тебя просят».
Я закатываю глаза и встаю у камеры. Ди берет меня за руку, и я стараюсь не думать, что на меня смотрят люди из нашего городка. И не просто смотрят, а осуждают. Я знаю, что они думают: Риган О'Нил – той, что состоит на учете в полиции и встречалась с беспутным Блейком, – здесь не место.
– Привет, Риган. Каково дружить с восходящей звездой мировой музыки? – спрашивает Мисси.
Я смотрю на свою подругу, которая ободряюще мне улыбается. Не понимаю, как Ди могла доверить мне сказать что-то подобающее случаю, но она будет мной гордиться.
– Она самый лучший друг, о котором только можно мечтать. И это никак не связано с тем, что она восходящая звезда.
– Я заплатила ей, чтобы она так сказала, – шутит Ди, и я прикладываю все силы, чтобы не засмеяться. Не хочу появиться на национальном телевидении с двойным подбородком. Подумать только, Ди приходится постоянно думать о таких вещах.
Позади нас кто-то громко вздыхает, и мы оборачиваемся. Лисса с поджатыми губами смотрит на часы.
– Мне пора, – говорит Ди. – Было приятно поболтать, Мисси!
Когда мы разворачиваемся, чтобы уйти, Мисси говорит на камеру:
– Это была Лайла Монтгомери. Она сегодня выступает в нашем городе. Одну из ее…
Дальше мне не слышно. Мы проходим мимо нескольких репортеров, выкрикивающих имя Ди. Она еще раз останавливается и позирует, но уже ни с кем не разговаривает.
Как только мы заходим, ее забирают готовиться к выступлению, а я нахожу свое имя на кресле в третьем ряду и падаю в него, радуясь, что могу наконец расслабиться. В этом вычурном платье приходится постоянно держать спину. Лисса идет дальше, она будет сидеть в последних рядах с остальными рекламщиками. Я замечаю на креслах таблички с известными в мире кантри-музыки именами. Людей в зале пока не слишком много.
– Привет. – В соседнее кресло плюхается Мэт. Организаторы посадили нас рядом: Ди возле прохода, Мэт, потом я. Чтобы их могли фотографировать вместе, и это, честно говоря, раздражает. Я бы лучше сидела возле Ди.
Мэт рассматривает мое платье.
– Ух ты!.. Тебе идет.
Я пропускаю комплимент мимо ушей.
– Как прошел по красной дорожке?
– Там шумно. У Ди все нормально?
– Прекрасно, как всегда. Большинство репортеров вели себя прилично.
– Я этим похвастаться не могу. – Мэт качает головой. – Какой-то придурок спросил, сплю ли я с Ди. Не встречаюсь, а именно сплю.
Внутри меня все сжимается от ярости.
– И что ты ответил?
– Ничего. Сделал вид, что не услышал. Что я должен был сказать?
– Сказал бы, что спишь с его дочкой. Или с женой.
Мэт смеется.
– Представляю его реакцию!
К нам приближается какой-то парень в идеально сидящем смокинге и белой ковбойской шляпе. Идет медленно, вразвалочку, как настоящий ковбой.
