– Мэт Финч! – радостно кричит он, распахивая руки для объятий. – Сколько лет, сколько зим, дружище!
Пока они обнимаются и хлопают друг друга по плечам, я разглядываю свой маникюр.
– Чет Эндрюс! Как ты, парень?
– Все путем, – отвечает тот. Затем тихо добавляет: – А вы, ребята, в порядке?
– Да, все нормально, – произносит Мэт. – Уже лучше. Жена Тайлера родила первенца. Мы безумно рады.
– Наслышан! – говорит Чет. – Мои поздравления, дядя Мэт. Рад, что у вас все хорошо. Это твоя девушка?
Я поднимаю глаза от ногтей, как истинная леди.
– Вообще-то, она девушка Ди.
Ди, должно быть, знакома с Четом, иначе Мэт назвал бы ее Лайлой.
– Это ее лучшая подруга, Риган.
С момента выхода первого альбома Ди прошло три года, и мне уже немного поднадоело, что меня представляют, как «ее лучшую подругу, Риган». Я не завидую популярности Ди, просто не хочу, чтобы на меня падали отблески ее славы. Но я стараюсь вести себя как воспитанная лучшая подруга. Поэтому подаю руку и улыбаюсь.
– Приятно познакомиться.
Пожимая мне руку, Чет тихонько присвистывает.
– Рядом с ним – самая красивая девушка в зале, а он не хотел даже нас познакомить! Друг, называется!
Мэт смеется, хлопая его по руке.
– Идешь на вечеринку после шоу?
– Конечно, – отвечает Чет. – Увидимся там.
Они снова обнимаются.
– Рад встрече, – говорит Мэт.
Когда Чет уходит, я спрашиваю:
– Старый друг?
– Да. Знаю его практически с детства. Очень хороший парень.
Вечер продолжается, и я замечаю, что кантри-музыканты – удивительно сплоченное сообщество. Когда Ди выходит на сцену, зал сходит с ума. Сегодня вечером она поет «На краю вселенной, в Теннесси», версию с полным составом музыкантов. На экране полевые цветы, и я жалею, что у меня нет с собой фотоаппарата. На последнем припеве музыканты перестают играть, и Ди поет только под акустическую гитару. Ей подпевают самые известные голоса страны.
«Старый дом, любимый дом, так тепло, уютно в нем, – поет зал. – Он хранит мои мечты, на краю вселенной, в Теннесси».
На последней ноте сцена погружается в темноту. Аудитория бешено аплодирует стоя, будто Ди – их общая пятилетняя дочь, которая в первый раз выступила на сцене. Снова включают свет, и Ди всем машет. По обе стороны сцены загораются лампы. Три минуты рекламной паузы.
Парень с бирюзовым ковбойским шнурком на шее, сидящий перед нами во втором ряду, оборачивается к Мэту и восхищенно говорит:
– Эта малышка далеко пойдет!
– А ты думал! – отвечает Мэт.
Знаете, почему журналистов не допускают на вечеринки после шоу? Потому что эти вечеринки просто дикие. Знаменитости не отходят от бара, а танцпол стонет от наплыва желающих потанцевать. Я мою руки в дамской комнате, и здесь, в тишине, мне кажется немного странным, что за дверью веселится толпа людей, которых я обычно вижу только по телевизору.
Выйдя из уборной, я решаю отыскать Ди с Мэтом и направляюсь в зону отдыха, где они до этого беседовали с каким-то продюсером. Увы, их там уже нет. Тогда я возвращаюсь в главный зал, к зарезервированному для нас столику рядом с танцполом. И вдруг замечаю Мэта, танцующего с длинноногой брюнеткой в неприлично коротком черном платье. Я оцениваю ее внешнось – никакой фантазии. Дилетантский образ, на который я пошла бы только в приступе лени. Я думала, что у него вкус получше.
Ди как сквозь землю провалилась, и мне неловко стоять здесь одной, поэтому я поворачиваю к бару. На подносах в конце стойки выстроились бокалы с шампанским. Беру один, подношу к губам и смотрю на свое отражение. Задняя стена бара – сплошное зеркало, выглядывающее из-за сотен винных бутылок. Я поднимаю бокал и пью за себя и за всех девушек с разбитым сердцем – в прошлом, настоящем и будущем. За тех, кто не в состоянии разобраться со своей жизнью. И продолжает совершать ошибки.
Сладкое шампанское приятно щекочет язык. Его вкус – несдержанность и безрассудство. Старая Риган выпила бы бокал залпом и потянулась за другим; новая Риган его смакует. Я выпью только один бокал. Еще несколько глотков, и я расслабляюсь, будто мне расшнуровали корсет.
Возвращаясь в главный зал, вижу, что Мэт и Ди снова разговаривают с какими-то важными шишками, и иду прямиком к нашему столику у танцпола – оттуда удобно наблюдать за людьми. Подойдя ближе, замечаю за столом парня в ковбойской шляпе. При виде меня он встает.
– Ну что ж, и снова здравствуй.
Чет Эндрюс, друг Мэта, галантно приподнимает шляпу.
Я осматриваю его с ног до головы и никак не могу решить, забавный это жест или глупый. Он улыбается мне из-под шляпы, и я окончательно решаю: забавный.
– Привет.
– А где все? – спрашивает Чет, вежливо отодвигая для меня кресло.
Я сажусь и смотрю на него. Он чем-то похож на Джимми – славный паренек из маленького городка.
– Я их ждал-ждал, но они куда-то запропастились, и я немного заскучал.
– Они вращаются, – говорю я словами Лиссы.
Чет садится возле меня, откидываясь в кресле.
– Не против, если я немного посижу с тобой?
Я напряженно думаю. Если верить Мэту, парень он хороший. Но мне не нравятся хорошие парни. Слова «хороший» и «скучный» всегда были для меня синонимами. Однако новая Риган дает ему шанс.
