– Просто я соскучился по ощущению скорости.
Я тоже. Сажусь в машину и пристегиваюсь. Мэт дает полный газ, и мы срываемся с места. Позер!
– К тому же это очень приятно.
Он прав. Мои волосы развеваются на ветру, я запрокидываю голову и вижу над собой бескрайнее голубое небо с бегущими по нему облаками. Жаль, что с нами нет Ди; я невольно вспоминаю ее песню «Дорога в лето». Все верно, перед нами открытая летняя дорога, и она дает нам больше, чем мы когда-либо просили. Я достаю камеру и направляю ее на Мэта. Его волосы и футболка развеваются на ветру, а в солнечных очках отражается белая разделительная полоса.
Не успеваем мы повернуть на парковку, как перед нами разворачивается панорама всего фестиваля. Самая высокая точка ярмарки – колесо обозрения, которое величественно возвышается над мерцающим королевством. Я уже чувствую запахи фестивальной еды – густой, насыщенный аромат лета.
Мэт не теряет времени. Натянув бейсболку как можно ниже, чтобы его не узнали, он тянет меня к первому из многочисленных аттракционов. В «Отрицании гравитации» мой желудок поднимается к горлу. Я прижимаю к себе сумку, защищая камеру. Когда выходим, я не могу идти ровно, и Мэт умирает от смеха. На качелях я вытягиваю руки и закрываю глаза, представляя, будто лечу. Посмотрев на Мэта, вижу, что он делает то же самое. Потом он заставляет меня сесть на карусель для совсем маленьких, и мы пару минут движемся по кругу на пластмассовых слониках.
Когда мы добираемся до колеса обозрения, солнце уже садится. По сравнению с остальными аттракционами это релакс. Я держу в руке запотевший стакан с невыносимо сладким лимонным шейком, капли воды периодически стекают мне на голую ногу, и я тянусь губами к сладкой соломинке, как пчела к нектару.
– Мэт, ты думал, что тур будет таким классным? – спрашиваю я, сексуально обнимая губами соломинку.
– Да, – не раздумывая, кивает он. – А ты?
Я тоже киваю.
– Ага. Просто не верится, что уже июль.
В этот момент я внезапно понимаю, что совсем не готова через каких-то полтора месяца вернуться к реальной жизни. Кабинка останавливается на самом верху, и вся ярмарка оказывается как на ладони. Местная группа где-то внизу играет каверы на популярные песни, мы слышим плеск воды в озере и смех наших сверстников, уплетающих сладкую вату и воркующих со своими возлюбленными. Солнце тает на горизонте, оставляя на небе розовые и оранжевые полосы. Вдалеке, за грядой деревьев, виднеется крыша нашего отеля.
– Это самый лучший аттракцион на свете, – не в силах придумать что-то пооригинальнее, выдаю я. В голове пусто. Присутствие Мэта будоражит меня сильнее любого аттракциона, и очень тяжело делать вид, что он меня почти не интересует. – Даже круче американских горок.
– Точно, – соглашается Мэт, отпивая лимонад.
Мы оба смотрим вниз на оператора аттракциона. Он курит сигару и чешет пузо.
– Эротично, – замечаю я, и Мэт заливается смехом.
У меня начинает урчать в животе, и я вдруг вспоминаю, что страшно хочу есть.
– Тебя не укачало? – спрашивает Мэт.
– Нет. Просто после лимонада очень есть хочется.
– Что же ты раньше не сказала?
Пока мы стоим в очереди за хворостом из воронки, Мэт развлекает меня рассказами о двинутых фанатках.
– Одна девчонка приходила на все концерты, даже если приходилось ехать через полстраны. Я старался быть вежливым и все такое, сфотографировался с ней раз или два, как с остальными. А потом она появилась на концерте, сделав на ноге татуировку с моим именем.
– Не может быть! – выдыхаю я.
Продавец подает мне жирную бумажную тарелку, на которой лежат румяные кусочки жареного теста, обильно посыпанные сахарной пудрой. Я подавляю желание схватить их и запихнуть в рот.
– Еще как может, – уверяет Мэт. – Мне тогда было четырнадцать, я растерялся – не знал, как себя вести.
Он расплачивается, и я не возражаю. Не знаю почему. Первый кусочек горячий, сладкий и тает во рту.
– Н-да, – говорю я, направляясь вслед за Мэтом к ближайшей скамейке с отполированной до блеска деревянной поверхностью. – Может, она встретит другого парня по имени Мэт, из-за этого тату они разговорятся и начнут встречаться. Благодаря тебе.
Он недоверчиво вглядывается в мое лицо.
– Ты веришь в подобную чушь?
– Если честно, нет, – отвечаю я.
Мэт пристально смотрит на мою щеку и тянется ко мне.
– У тебя…
Я хочу его оттолкнуть, но не могу пошевелить руками.
– … сахарная пудра. Вот здесь.
Он проводит пальцем по моей щеке. Я испуганно замираю.
– Э-э… спасибо.
– Всегда пожалуйста. Не хочу, чтобы ты казалась кому-то сладкой, – ехидно подмигивая, говорит он.
Я прищуриваюсь.
– Как мило, что ты думаешь, будто знаешь меня.
Он самодовольно смеется и кладет руку на спинку скамейки. Вдруг до моего уха доносится знакомая мелодия, и я застываю, забыв обо всем на свете.
– Слышишь?
Мэт удивленно прислушивается, наклонив голову.
– Давай запишем и отправим ей!
