В первом ряду стоят несколько девчонок в майках с такими вырезами, что мое смелое декольте на их фоне сойдет за наряд монашки. Серьезно, если бы Мэт посмотрел вниз, он бы мог увидеть их пупки. У некоторых девушек нет ни капли самоуважения, и я морщусь от отвращения, хотя они не могут меня видеть. Если бы мы с Мэтом встречались, мне пришлось бы поставить этих бесстыжих на место. А я не должна допускать никаких нарушений.
– Спасибо, – доносится сквозь аплодисменты его голос. – А сейчас я хочу спеть для вас совершенно новую песню. Мировая премьера. Первыми, не считая музыкантов и водителя моего автобуса, ее услышат жители Алабамы. Она называется «Дай мне шанс».
Мелодия мажорная, однако с блюзовой грустинкой – что-то новое для Мэта. По крайней мере, я никогда не слышала у него песен в таком стиле. Слушаю начало.
Жаркая волна приливает к моим щекам. Когда Ди завела этот разговор, мне стало немного не по себе. А теперь у меня такое чувство, будто я стою голая перед всем классом. Да что там перед классом, перед залом на тысячи мест! Естественно, эти люди не подозревают, что песня обо мне, но теперь они знают частичку моей жизни. Частичку, которая должна быть только моей.
– Не будем подавать виду, что эта песня о тебе? – шепчет Ди, наклоняясь ко мне.
– Заткнись, – шиплю я в ответ и чувствую, как она улыбается.
Я скрещиваю руки на груди, покачиваясь на каблуках. Ну конечно, он должен был это сделать. Написать обо мне песню. Дешевый трюк! Он каждой девушке, с которой встречался, писал песню – утешительный сувенир на прощание. Мэт продолжает петь, а я закипаю от злости. В самом деле? Эта песня должна была мне понравиться? Из моих ушей валит пар, и я почти не слышу последних слов. Когда я возвращаюсь к реальности, он поет припев:
Слушателям песня нравится, все хлопают и кричат от восторга, Мэт благодарит их, и музыканты начинают играть последнюю композицию.
– Что ж, – нащупывая почву, говорит Ди, – это было… нечто.
Я фыркаю, словно разъяренный бык.
Она трогает меня за руку.
– Мне нужно готовиться к выходу на сцену.
У нее растерянный вид. Похоже, она не понимает, что меня так взбесило.
– Увидимся после концерта?
– Да, – отмахиваюсь я.
Я так злюсь, что впервые забываю пожелать ей удачи. Стою не двигаясь, пока этот певун заканчивает последнюю песню. Он уходит со сцены, и толпа взрывается в овациях.
Я сдерживалась все лето. Решила держаться подальше от него, чтобы защитить нас обоих, и это было правильно. Но он постоянно меня провоцирует. Я старалась сдерживаться для его же блага, ради себя самой и ради Ди. Я выслушала его песню. А теперь Мэт Финч выслушает меня. Сейчас он получит за свою самоуверенность, наглость и неосторожность.
Стуча каблуками, я несусь в гримерку Мэта. Охранник переводит взгляд с VIP-пропуска на мое лицо и соображает, что меня лучше не трогать. Пусть бы попробовал.
Я без стука поворачиваю ручку и открываю дверь. Мэт стоит посреди комнаты, удивленный моим появлением.
– Какого черта? Что ты о себе возомнил? – гневно спрашиваю я, становясь в боевую позицию.
– Эй, потише! – Мэт поднимает руки, словно сдается. – Кажется, я сделал что-то не так.
– Не умничай.
– Серьезно, Риган. Что я такого сделал?
Он смотрит на меня, как будто я сошла с ума, подходит ближе и нежно трогает за плечо.
Я уворачиваюсь от его руки.
– Я тебе что, материал для песен?
На его лице удивление и растерянность.
– Что? Нет. Конечно, нет.
– Ты стоишь на сцене и подрываешь ваши «отношения» с Ди, потому что тебе нравится меня бесить?
– Прекрати, Риган, – серьезно говорит он. – Вовсе не поэтому.
– Тогда почему?
Он пожимает плечами:
– Сам не знаю! Когда чувствую что-то, пишу песню – просто так, без заранее продуманного плана.
Неужели он не понимает, как может повлиять на Ди вынос наших несуществующих отношений на публику?
