– Знаешь, я не против, если вы будете встречаться. Вообще-то мне бы даже этого хотелось. Все что угодно, лишь бы избавиться от сексуального напряжения.
Меня тяжело смутить, но Ди это почти удается. Клянусь, я чуть не покраснела.
– Боже, Ди, что ты несешь!
– Я серьезно. – Она смотрит на меня своим самым серьезным взглядом. – Я заметила еще после Джексона, вы оба такие напряженные.
– Неправда. Между нами ничего нет. Мы просто валяем дурака. Тебе не стоит волноваться.
– А почему я должна волноваться?
– Потому что вся Америка считает, что вы встречаетесь. И люди говорят об этом вместо… ну, ты знаешь.
Все началось с этого фотоскандала. Юристы лейбла заставили крупные сайты удалить тот снимок, потому что Ди несовершеннолетняя, но интернет есть интернет. Однако ее ничуть не смущает упоминание этого случая.
– Я знаю, что ты будешь осторожна. Кроме того, сразу после тура Лисса заставит нас с Мэтом «расстаться», так что ей все равно.
– Очень мило с твоей стороны. – Поправочка: Лиссе не все равно. Этот бездушный робот свернет мне шею. – Вот только я не хочу с ним встречаться.
Ди обиженно хмурится:
– Почему? Что тебе в нем не нравится? Он милый, умный, смешной…
– Да знаю я! Но ты подумай, просто вспомни всех, с кем я встречалась, и как я к ним относилась.
Она молчит, вспоминая Венса Келли – моего первого бойфренда, которого я бросила еще до начала старшей школы, Итана Уайлдера, которому я изменяла несколько недель перед расставанием… Лишь недавно я задумалась над тем, как ужасно обошлась с Итаном. Я даже извинилась перед ним в последний учебный день, перед тем как отправиться в тур. Хотя он принял извинения и был мил, легче мне не стало. Я бы хотела вернуть все назад и исправить.
– Да, – признает Ди. – Я понимаю, о чем ты говоришь. И все же…
Я знаю, что она хочет сказать: теперь все будет иначе, потому что я изменилась. Последние три месяца я задумываюсь о том, как мои поступки влияют на других людей. Раньше я думала только о тех, кого люблю – о папе, о Ди и ее семье, да и то не всегда. Теперь я смотрю на все с разных точек зрения.
– Знаю, – вздыхаю я. – Но после всего, что случилось…
Ди кладет руку мне на колено и внимательно заглядывает в глаза.
– Не все парни такие, как Блейк, пойми.
– Разумеется, я понимаю. Какого черта все считают меня идиоткой? Я не всегда принимаю правильные решения, но у меня не так плохо с мозгами.
– Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо.
– У меня все хорошо. Почти что. – Я могу признаться в этом только ей. – Но мои раны еще не зажили, Ди. И я не могу рваться в бой, пока они кровоточат.
У Ди есть свои шрамы. По крайней мере один. Иногда я представляю, что в ее сердце пробита дыра в форме подковы, куда может поместиться только Джимми. Она должна понимать, почему я стараюсь держаться подальше от Мэта, почему у меня такое чувство, будто кусочки моего сердца склеены ненадежными полосочками скотча. Его легко разбить снова. Один удар, и все начнется сначала. Я опять буду лежать на земле, собирая себя по частям.
После того как Блейк меня ударил, я целую неделю ночевала у Ди. Хотелось плакать, но слез не было. Я словно окаменела. До этого мне казалось, что все просто. Я думала, что могу развлекаться на вечеринках, как и положено старшеклассникам, и при этом хорошо успевать в школе. И когда я буквально вылетела из той жизни, я поняла, что на самом деле у меня есть только один родитель, один друг и одно увлечение. И я вцепилась во все это – в Ди, в папу, в фотографию.
Ди улыбается, поглаживая пальцем кулон.
– Знаешь, я думаю, что самая большая смелость – это побежать навстречу своей любви, даже зная, что потом будет больно.
– Ничего себе, заявочка! Кто здесь говорил о любви?
Ди со смехом отвечает:
– Я пишу песни. В них всегда говорится о любви.
В этом она вся. Для нее каждый поцелуй, вспышка симпатии, ненароком сказанное слово – все это любовь. Каждое мгновение таит для нее безграничные возможности.
– Если честно, мне бы этого хотелось, – наконец признаюсь я. – Но я не могу.
Действительно не могу. Не могу поставить под удар карьеру Ди, не могу сломать свои стены, не могу… Подойдет любая метафора, показывающая, что я все испорчу.
– Ладно, – вставая, произносит Ди. – Я понимаю. И больше не буду об этом говорить.
– Спасибо. – Я тоже поднимаюсь.
– Хочешь пойти посмотреть выступление Мэта?
– Это так ты не будешь больше об этом говорить?
Она берет меня за руку.
– Ты прекрасно знаешь, что я всегда смотрю его выступления.
Мы с Ди проходим за кулисы, кто-то отступает в сторону, освобождая нам место. Ди прислоняется к стене и смотрит на Мэта. Мне нравится видеть его на сцене. В такие моменты я могу смотреть на него сколько угодно, не вызывая ничьих подозрений. Он уверен в себе и кайфует от каждого момента. Это передается слушателям.
