– Попросил ассистента сбегать в магазинчик деликатесов, который я заприметил раньше, – улыбается Мэт. – Или… поколдовал немножко.
– Как шы ужнал? – пытается спросить Ди с полным ртом. – Как ты узнал, что мне сейчас просто необходимо мороженое?
Он бросает на нее взгляд «ой, перестань».
– Вы имеете дело с профессионалом. У меня есть сестра, и лучший друг – девушка. Не буду вам мешать, увидимся в Балтиморе.
Он наклоняется, чтобы поцеловать меня.
– Шпашибо, Мэт, – благодарит Ди.
– Не жа што, – отвечает Мэт и выходит. Потом просовывает голову в дверь и обращается ко мне: – Не планируй ничего на завтра, хорошо?
– Хорошо, – соглашаюсь я.
– Ладно, пока.
Я взглядом спрашиваю Ди, что бы это могло значить, но она занята выкапыванием из мороженого миндальную крошку. И вдруг кусочек лакомства падает на ее коралловое платье. Ди сначала пугается, потом начинает заразительно хохотать, берет ложку мороженого и бросает мне на футболку. Я тоже начинаю смеяться. Мы сидим на полу, перепачканные мороженым, и неудержимо хохочем, пока на наших глазах не появляются слезы. Этот смех – наш спасательный круг. Он не укрывает от шторма, но помогает хотя бы держаться на поверхности.
– Завтра хочу слетать на денечек домой, – говорит Ди, когда мы успокаиваемся. – Забронирую билет, как только приедем в Балтимор, даже если получится пробыть в Нэшвилле всего двенадцать часов.
– Конечно. После того, что случилось сегодня, Терри тебя обязательно отпустит.
Она вздыхает, сдувая с лица прядь волос.
– Знаешь, Мэт очень изменился.
– Ага.
Он понимает, как вести себя в кризисной ситуации, потому что сам прошел через это.
Я поворачиваюсь к Ди.
– А ты знала… о его маме?
Она кивает:
– Узнала после того, как это случилось, Мэт ничего не говорил мне, пока она болела. Он приехал в Нэшвилл, когда родился его племянник, и мы пошли пить кофе. Я рассказала Мэту о туре и о том, что ты тоже едешь, потому что я не смогу без тебя. Посмеялась над тем, какая я жалкая и беспомощная. Он ответил, что такое бывает со всеми, и сказал, что его мама умерла несколько месяцев назад, но его лучшая подруга до сих пор прилетает домой хотя бы раз в месяц, чтобы побыть с ним.
– Корин?
– Да. И я почувствовала себя таким ничтожеством, ведь у меня, в отличие от него, не было настоящих причин для грусти.
Ди качает головой.
– Но мне стало легче, потому что я узнала, что Мэт тоже нуждался в помощи своего лучшего друга – они ели еду из фастфуда, смотрели кино и даже иногда смеялись. Как мы с тобой раньше.
– Как мы сейчас, – поправляю я.
– Как мы сейчас, – с улыбкой соглашается Ди.
Я до сих пор не понимаю, как мы могли оказаться так далеко. Балтимор скрылся из виду, уступив место типично сельской панораме Мэриленда. С вершины холма, на который мы взобрались, открывается умопомрачительный вид – золотые поля, деревянные амбары, стога сена, киоски со свежими фруктами и овощами вдоль дороги.
Наверное, дело в том, что мы на возвышенности, а может, мои легкие просто привыкли к кондиционированному воздуху автобусов, но я уже сто лет не дышала с таким удовольствием. Все это фантастически далеко от нашей обычной жизни с ее комфортабельными отелями и электронными усилителями.
– Правда, похоже на Теннесси? – спрашивает Мэт.
Он лежит на животе на расстеленном пледе, водя руками по траве.
Я киваю, закидывая ногу на ногу.
– Хорошо здесь, правда? – Он явно хочет меня подловить.
– Да.
– Значит, ты берешь свои слова обратно?
– Нет. Просто здесь тоже хорошо, – с улыбкой отвечаю я.
– Что бы ты ни говорила, я вижу, что тебе здесь нравится, – заявляет он.
Когда Мэт заявился ко мне в номер с корзиной для пикника, я сказала, что это «тупо». А потом, кажется, пробурчала кое-что похуже. Я знала, что мы будем гулять вместе, пока Ди отдыхает с семьей в Нэшвилле, но не подозревала, что он все распланирует и придумает программу развлечений на весь день. Он объявил, что приглашает меня на самое настоящее свидание, а значит, с этого момента мы официально начинаем встречаться. Я лишь улыбалась, качая головой.
Лежа на спине, я дотягиваюсь до пленочного фотоаппарата, которым не пользовалась в туре. Подняв камеру, вижу, что почти весь кадр занимает небо, и только в самом низу снимка виднеется крона дерева. Я нажимаю на кнопку, чтобы запечатлеть пространство между небом и землей.
Потом поворачиваюсь к Мэту, который так и лежит на животе с закрытыми глазами, положив голову на руки. Мы уже съели всю приготовленную для пикника еду, но здесь так хорошо, что не хочется никуда идти. Мне следовало надеть белое хлопковое платье или летящую юбку, которые хорошо сочетались бы с ивовой корзинкой и пледом в красно-белую клетку. И еще у меня должны быть блестящие прямые волосы, как у чирлидеров – невинная девочка на романтическом свидании. Я совсем не подхожу к идеальной обстановке свидания пятидесятых годов, но думаю, что Мэта все устраивает. Его футболка задралась так, что видны две последние строчки тату. Я наклоняюсь и провожу пальцем по буквам. Мэт улыбается. Я поворачиваюсь на бок, чтобы видеть его лицо.
– Какое у тебя второе имя?
