— Шура — да, но она чужестранка, да и возраст у неё, эх, дурища Маринка, куда тебя понесло? А ещё надо с класснухой поговорить, Валику сложно дается русский язык, баб Шура, она молодчина, но в русском тоже не очень, да и Коля учился на трояки. А пацан в математике твердую пятерку имеет, память хорошая, все предметы на четыре-пять, а русский никак… Петька вон смеется одну корову замучился говорить как надо писать, пишет упорно «карова». Классная посоветует репетитора нормального. Пацан твердо сказал — выучится на мента, чтобы всю сволочню… Мать вон никогда не вспоминает, морщится так, если спросишь что. Моя-то хоть про Петьку не забывала, а у Валерки, знать, совсем безмозглая была.
Послышалось топанье — сонный взъерошенный Валик пошлепал в туалет.
— Надо будет его по весне до ума довести, — подумал Коля.
— Дед, ты чего не спишь?
— Да вот, задумался!
Валик ловко подсел к нему, привалился к боку, а Колю затопила щемящая нежность, обнял своего внука, и так хорошо сиделось им. Валик, уже засыпая у него под боком, пробормотал:
— Дед, а ты у меня самый лучший!
Дед вздохнул.
— И вы у меня тоже!!
Четверть закончили неплохо. Лидуня с Марком принесли мужикам билеты на елку в Кремль, Валик даже не поверил сначала, потом скакал от радости, подарили мужикам на Новый год по куртке, теплые такие, навороченные. Коля заворчал было, но Марк спокойно так сказал:
— Мальчишки нам не чужие, отстань!
Новый год встретили в деревне, конечно же — пускали салюты, как без этого, баба Шура — трусиха на улицу не пошла, боязливо смотрела в окошко, дед с пацанами пошлялись по оживленной в новогоднюю ночь деревне, потом спали долго, потом пацаны убежали на речку.
А баба Шура ругалась, мешая русские и таджикские слова.
— Такой красавис дом и савсем бросать? Идиёты!
— Шур, ты не ворчи, потеплеет, все сделаем: пересушим все, где чего подкрасим, огород распашем, не бухти.
Второго завалился Шурик — он постоянно забегал, посмеиваясь:
— Я для пацанов типа старшего брата!
— А кто против-то?
Приволок подарки под елочку всем. А Шухрона разревелась, ей и внуки, и Коля уже подарили под елочку-пацаны по красивому переднику, один в ромашках-васильках-маках, второй с хохломским рисунком. Коля два теплых халата, а Шурик привез красивую жилетку, меховую.
— Ну чего ты, баба Шура, ревешь? — уговаривал её Валик. — Все же хорошо.
— Ай, не было у меня такого в жизни давно, чтобы нужна я кому-то была.
— Сейчас-то нам всем нужна, не рыдай, потом опять капли вонючие пить будешь!
Съездили в Москву, Марк ещё и Натальиной внучке билет достал, восторгу было море, после Москвы переночевали дома — поздно приехали. И опять были в деревне заполненные дни, выпал снег, и оба, отодвинув деда старательно расчищали дорожки, и свои, и соседским старикам помогли. Откопали старые Петькины санки и лихо катались на них с небольших бугров, носились, как оглашенные, на льду. Баба Шура, как мышка, шуршала в избе. И уже на последнем дню заметил Коля, что дом-то ожил. И ездили теперь каждый выходной, то Коля иногда один, иной раз с пацанами, то Шурик — протапливали, убирали снег, а Коля даже зажмуривался, представляя, как весной и летом его замучает Шура — уже сейчас на подоконниках начали появляться горшки-плошки с чем-то, типа перцев.
— А что будет дальше с её неумной энергией… А Петька окреп, стал такой весь упругий, он-то боялся, что пойдет в них с Маринкой, толстым будет, но, видать, от отца передалось, строение тела-то. Отец, кстати, не сильно-то и волновался, когда пацана не было — там вторая жена, девчонку родили, алименты, правда, исправно приходили, а контакта не было. Петька раз увидел его, поговорили несколько минут и разошлись. Внук сказал:
— Шурик лучше! — и все.
А Коля и не настаивал, чего их напрягать, если они друг другу не интересны.
Сразу после Нового года Марка опять дернули на его севера, Лида печалилась, а Марк бодренько так говорил:
— Ищи варианты, приеду, полетим, погреемся из зимы в лето. Не только я, тебе тоже из кислой зимы со слякотью и серым небом на солнышко надо.
Вот и занималась поисками отдыха Лидуня, просматривала все, прикидывала, а на электронную почту стали приходить предложения от турфирм и почему-то больше всего было про остров Хайнань — на одной широте с Гавайями, тепло, не сильно освоен туристами, вроде как, подходяще. Лететь, правда, десять часов, что скажет Марк.
Прилетевший, намерзшийся, наскучавшийся муж, согласился сразу.
— Самое то, давно планировал Китай увидеть, но останавливало всегда — многочисленность, а здесь, надеюсь, народу не так и много, летим? А по весне, в мае поедем к детям, посмотрим, как они обустроились на новой квартире?
Посмотрел предложения, обратил внимание, что в рассылках упорно повторяется одно и то же название отеля «Caktus». -Ну кактус, значит, кактус!
