Дорога в ночь полностью

– Мы только хотели тебе помочь, – повторил Джеф. – Мы собирались отвезти тебя в больницу.

– Нет.

– А что ты хочешь, чтобы мы сделали? – спросил Пит. Последовала долгая тишина, и Пит уже испугался, что она сейчас скажет что-то типа: «Идите к черту». Или: «Пошли вы куда подальше». Или: «Сожрите дерьмо и сдохните».

Но когда она наконец заговорила, она сказала только:

– Ввв...

– Что? – спросил Джеф.

– Вввдэ...

– Вода! – с облегчением воскликнул Пит.

– У меня шланг с собой.

– Пить.

– Я сбегаю за стаканом, – сказал Пит. – Я мигом.

Она ничего не сказала.

Пит встал и пошел вниз по склону.

– Всем оставаться на месте, да? Никому не двигаться.

– Мы никуда не денемся, – сказал Джеф.

– И чтобы без фокусов.

Джеф усмехнулся.

Пит резко развернулся, рванул к стене, вскарабкался на нее и оглянулся. Джеф стоял на коленях, загораживая плечи и голову женщины. Но Пит видел все остальное. Она по-прежнему стояла на четвереньках, ее мокрое тело блестело.

Ему жутко не хотелось уходить.

Ему не хотелось упускать возможность побыть с ней лишние пару минут.

Он ужасно завидовал Джефу, но, с другой стороны, он же сам вызвался сходить за стаканом – никто его не заставлял. Пит сел на стену и спрыгнул на горячий бетон. Вместо того чтобы обежать бассейн, он решил плыть напрямик. Сначала холодная вода оглушила его, но уже через мгновение стало приятно. Он нырнул глубоко и вдруг понял, что плавки сползли чуть ли не до колен. Он подтянул их и плыл к противоположному бортику. Вылезая, он снова едва не потерял плавки. Он опять подтянул их, подбежал к двери, отодвинул ее и влетел в дом.

Вода стекала с него ручьями, но он побежал прямо через гостиную, по ковру.

Когда он ворвался в кухню, его ноги уже высохли, но вода продолжала течь по его телу и капать с плавок.

Что ей принести? – задумался он.

Она просила воды, но, может быть, лучше принести ей кока-колы, или пива, или...

Просто возьми стакан! Его можно будет наполнить из шланга.

Может быть, льда захватить?

– Хорошая мысль, – пробормотал он вслух.

Он взял из шкафа стакан, подбежал к холодильнику и распахнул морозилку. Набрал пригоршню кубиков льда и швырнул их в стакан.

Что еще?

Может, попробовать позвонить?

Он подошел к телефону на стене... и тупо уставился на него.

Если я прозвонюсъ и приедет «скорая», они ее заберут.

Он взял трубку, поднес ее к уху, услышал длинный гудок.

И мы останемся без нее. И, может быть, больше уже никогда ее не увидим.

Зачем, вообще, звонить? – задумался он.

Потому что ей нужна «скорая», идиот.

Мы с Джефом и сами спокойно ее отвезем в больницу.

Ей нужна «скорая помощь».

Она сказала, что никакой больницы, напомнил он себе. Она просто хотела воды.

А я хочу поскорее вернуться к ней.

Он повесил трубку.

И тут же, ощутив внезапный укол вины, снова снял ее с рычага.

Я обязан позвонить, сказал он себе.

Он поставил стакан на пол, чтобы освободить правую руку, и набрал 911.

Джеф меня убьет.

В трубке раздался длинный гудок.

Я рехнулся, сказал он себе, сам себя лишаю такой возможности. Но так надо. Я должен с этом смириться.

Нам бы пришлось поднимать ее, подумал он. Может быть, даже нести ее до машины. Теперь у нас не останется вообще никакого предлога, чтобы ее потрогать. Нам придется оставить ее на земле и стоять рядом, пока не приедет «скорая».

Одному из нас придется ждать у дверей дома, не с ней. И попробуйте угадать, кто это будет?

Длинные гудки продолжались.

– Я не могу целый день дожидаться на телефоне, – пробормотал он.

Еще один гудок.

Сколько их уже было?

Четыре или пять?

Сделаю еще пять. Если никто не ответит, тогда... Он повесил трубку.

Пошли они в задницу. Даже трубку поднять не могут.

Он нагнулся и взял стакан, который теперь был скользким и холодным из-за льда.

Может быть, захватить аспирин? Наверняка у нее жутко болит голова.

Хотя, может быть, это не самая классная мысль. Аспирин разжижает кровь. А в ее состоянии...

А тайленол?

Забудь об этом, сказал он себе. Ты пошел за стаканом, вот и неси ей стакан.

Что еще?

Надо взять ей какую-нибудь одежду. Джеф убьет меня. Я бы точно убил.

Но, подумает она, если я не принесу ничего, во что она бы могла завернуться. Хотя бы простынь какую-нибудь...

«Чего тут думать? – размышлял он, устремляясь в коридор. – Если я ничего не возьму для нее, я буду выглядеть полным дерьмом».

Но что? – пришло в голосу. Все вымажется в крови.

Старую простыню? Старое полотенце? Что-нибудь мамино?

Я не могу рыться в маминых вещах.

А как насчет моих вещей?

Дам ей свои плавки.

У него целый ящик набит старыми плавками. Они будут ей велики. Они на ней не удержатся.