– Я была одной из первых детей, родившихся в том поселке. Сначала лоэл’ли не обращали на подобных мне детей внимания, так что воспитывали нас наши же матери. Через некоторое время у меня появились брат и сестра… К матери эльфы стали ходить все реже. Люди стареют, да и рождение троих детей не прошло для мамы даром. Мне было пятнадцать лет, когда лоэл’ли забрали из поселка маму и брата. Я до сих пор не знаю, куда их увезли и что с ними сделали. Нас с сестрой оставили в поселке, и всего через полгода меня посетил первый эльф… Человеческие женщины стали исчезать из поселка одна за другой, а их дети (только девочки) оставались. Через пять лет людей в поселке уже не осталось, а у меня уже была пара детей. Поселок постепенно рос, его обитателей, точнее обитательниц, становилось все больше. Мальчиков забирали практически сразу после их появления на свет, а все девочки оставались в поселке… Почти все. Некоторые лоэл’ли не хотели делиться игрушками, а поэтому забирали молодых девушек в свои дворцы. Но таких случаев было немного.
Рабыня опять замолчала, но в этот раз я ее не стала тревожить. Что я могла сказать?
История Аши не была для меня откровением – в вольном городе ходили слухи, да и Серый многое, в пору моего ученичества, успел поведать. Но одно дело – знать исторические факты, а другое – беседовать с реальным участником событий, с женщиной, чью судьбу исковеркали и втоптали в грязь проклятые эльфы.
– Знаешь, – вдруг сказала Аша, – а ведь я в том поселке прожила без малого сорок лет! У меня было семь дочерей и десять… нет, одиннадцать сыновей. Четыре дочки уже работали вместе со мной, утоляли мужской голод лоэл’ли, пятой в своем роде повезло – ее забрали во дворец, еще пара девиц подрастала. Эльфы начинали проявлять все больше интереса к первому поколению полукровок, ведь мы, в отличие от человеческих женщин, не старели, и фигуры от родов у нас не портились. Все больше и больше полукровок лоэл’ли стали забирать в личное пользование… А потом все кончилось – ушастые издали тот самый закон.
– По которому все полукровки должны либо умереть, либо стать стерильными, либо плодиться и размножаться в Инкубаторе, – тихо сказала я.
– Да, – так же тихо ответила мне Аша. – Дальше я мало что помню. Первую свою процедуру, к счастью, я забыла… Ко мне приходят воспоминания, туманные, как будто это было во сне, что я немало лет провела в Инкубаторе. Потом меня признали неперспективной для разведения и списали, так я снова стала шлюхой. Долгое время я принадлежала семейству Тоэн-Маринэ, потом меня подарили Найри. Остальное ты знаешь.
– А как давно ты осознаешь себя?
– Не знаю. Какие-то туманные, похоже на полузабытые сны, воспоминания начали появляться лет тридцать назад.
– Но почему? Как? Существует какой-то способ снова стать собой?
– Не думаю, – покачала головой Аша. – Скорее всего, дело в том, что глубокую очистку полукровки проходят лишь первый раз, а потом, каждые десять лет, нас стирают весьма поверхностно. А может, это я просто особенная? Кто знает?! Но иногда думаю, что было бы лучше, если бы я вообще не помнила ничего.
– Другие такие, как ты, есть?
– Не встречала. Хотя может, кто-то из старушек тоже проснулся? – усмехнулась дайрэн. – Кстати, скажи, как ты меня вычислила? Ведь помимо моего знания имперского языка было и еще что-то, что меня выдало. Так?
– Да, – кивнула я. – Взгляд. Временами он у тебя слишком осмысленный. Ну и то самое проявление инициативы. Пожалуй, заподозрила я тебя после того, когда ты взялась меня лечить.
– Вот, помогай другим после этого!
– С твоей стороны это было довольно глупо. Но спасибо.
– Так что? Я ответила на твои вопросы?
– Нет, не на все. Что ты знаешь про отравление?
– Взялась мальчишку защищать? Думаешь, принц тебя спасет? Зря! Многие из нас делали ставки на своих покровителей, но никому это не помогло.
– Откуда ты это можешь знать? Ты ведь многое не помнишь?
– Если бы в Талрэе или окрестностях жила какая-нибудь ора дэйш’ли, я бы знала. Так что можешь и не пытаться.
– Эрайн дал мне отсрочку, а это не так уж и мало. Так все-таки какова твоя роль в недавних событиях?
– Ее нет. Ты еще не поняла, что я просто пытаюсь выжить?
– И что? Тебе вполне могли приказать принести ту бутылку, и, как «простая дайрэн», ты не посмела бы ослушаться. Или же ты могла что-то видеть или слышать.
– Нет, я ничего не делала и ничего не знаю. Можешь не верить, можешь меня пытать, но другого ответа ты не получишь.
– Почему же, я тебе верю. Во всяком случае, очень хочу верить. А Яни и другие дайрэн? Они могут быть как-то причастны к покушению на принца?
– Не знаю. Не думаю. Вряд ли.
– Ясно, – вздохнула я. – Но если ты вдруг что-нибудь вспомнишь или заметишь, то сообщи мне. Ладно?
– Хорошо, – кивнула Аша. – Ну, так все? Разговор окончен, и я могу быть свободна? Не только у тебя одной был сложный день, я тоже устала.
– Да.
Аша поднялась с дивана и направилась к выходу из кабинета.
– Подожди! – Я вскочила с кресла. – Я сделаю все возможное, чтобы о твоей истории никто не узнал. Обещать не могу, но я очень постараюсь.
