– Благодарю вас, лейтенант Кэфферти! Если бы не чрезвычайные обстоятельства, я бы никогда не позволил себе злоупотреблять вашим временем и добротой.
– Не стоит об этом, сэр! В конце концов, ни один ежегодный обед в вашем отделении не обходится без ростбифов с капустой «от Пинкуса».
– Это ничто по сравнению с теми услугами, которые оказываете вы нашему прекрасному городу!
– Мы лишь исполняем свой долг, сэр! Звоните нам в любое время… От телефонной же компании мы получили вот что. За последние двенадцать часов номер в Свомпскотте был занят всего четыре раза, причем последний раз – всего шесть минут назад, когда звонили в Нью-Йорк.
– Это мы знаем, лейтенант. Пожалуйста, скажите об остальных трех звонках.
– Дважды по этому номеру связывались с вашим собственным домом, мистер Пинкус: прошлой ночью, в шесть тридцать три и сегодня утром…
– Ах да, это я звонил Шерли, моей жене. Совсем забыл!
– Мы все встречались с вашей миссис, господин адвокат. Она настоящая светская дама. Высокая и элегантная, сэр.
– Высокая? Да нет же, она небольшого роста, все дело в ее прическе… Впрочем, к делу это не относится. А как с четвертым звонком?
– Его сделали в семь тридцать сегодня утром по номеру, которого нет в телефонной книге. Если точнее, звонили в дом Джеффри Фрейзера.
– Фрейзера? – удивился Арон.
– Ему до многого есть дело, включая боль в королевской заднице, простите меня, мистер Пинкус, за столь непристойное поведение.
– Уверен, дед его занимается еще худшими вещами, лейтенант Кэфферти.
– О, я не раз сталкивался с ним, господин адвокат. Когда мы задерживаем парня, старик просит нас продержать его под замком как можно дольше.
– От всего сердца благодарю вас, лейтенант, за оказанную мне неоценимую помощь!
– Всегда к вашим услугам, сэр!
Положив трубку, Арон взглянул с усмешкой на Дженнифер:
– Теперь, по крайней мере, нам известно, когда именно Сэм забрал кассету: когда звонил по частной телефонной линии Сидни из его кабинета, где мы прослушивали вчера запись.
– Но, насколько я понимаю, вас шокировало не это, а некто по имени Фрейзер?
– Совершенно верно, это один из самых очаровательных, я бы даже сказал, самых милых людей, которых я когда-либо встречал. Исключительно обаятельный человек, чьи родители погибли много лет назад в авиакатастрофе, когда пьяный Фрейзер-старший пытался посадить свой гидроплан на Большом Карнизе в Монте-Карло. Джеффри учился в Эндовере в одном классе с Сэмом.
– Тогда понятно, почему Сэм ему звонил.
– Вовсе нет. Сэм не питает ненависти к людям, даже, как вы сами видите, к Маккензи Хаукинзу он относится довольно терпимо. Ему глубоко претит образ жизни Фрейзера.
– Почему?
– Джеффри злоупотребляет своей внешностью. Хронический алкоголик, он гоняется за наслаждениями и всячески избегает каких бы то ни было трудностей. И до Сэма ему нет никакого дела.
– Возможно, что сейчас это совсем не так, судя по тому, что произошло на берегу минут десять назад.
– Генерал прав, мы должны его остановить! – заявил решительно Арон, возвращаясь к телефону.
– Но как?
– Если бы мне было известно, где именно сел он в катер, то я знал бы, откуда начинать его розыск.
– Он мог сделать это где угодно.
– Не могу согласиться с вами, – возразил Арон. – Где угодно сделать это нельзя: береговая охрана и сторожевые патрули постоянно находятся в состоянии боевой готовности – не столько из-за безрассудных любителей морских прогулок, сколько из-за шлюпок контрабандистов, переправляющих на своих лодчонках на берег недозволенные товары со шлюпок или судов. Если жители прибрежных районов заметят вдруг поблизости от своих домов подозрительное оживление, то они обязаны доложить об этом в соответствующие учреждения.
– В таком случае не исключено, что кто-то уже сообщил туда о появлении лодки, – заметила Дженнифер. – Ведь она подошла прямо к пляжу.
– Да, но это Сэм поднялся на борт, из нас же никто на берег не сошел.
– Если так, то мы имеем дело с синдромом «моя хата с краю», – заключила Дженнифер.
– Вот именно.
– Но почему бы нам не позвонить все-таки в службу береговой охраны?
– Я бы немедленно так и поступил, если бы знал хоть что-нибудь о катере: окраске, размерах, форме, оснастке, типе двигателя и тому подобное… Но мне неизвестно ни это, ни место, куда он подошел. – Пинкус потянулся к аппарату и, уже набирая номер, добавил: – Впрочем, я вспомнил еще кое-что, ну а точнее, кое-кого.
Луисбург-Сквер, островок на вершине Бикон-Хилла, – одна из жемчужин Бостона. Элегантные жилые строения, впервые появившиеся там в сороковых годах прошлого века, соседствуют с небольшим, хорошо ухоженным парком, охраняемым с севера статуей Колумба, а с юга – скульптурным изображением Аристида Справедливого. Этот обособленный топографически от остальной части города район, понятно, не изолирован от внешнего мира. Сюда регулярно доставляется почта, а отсюда постоянно вывозят мусор.
