Эта речь так вдохновила Ольгу, что овладеть теми знаниями, которыми владел колдун и его помощники, ей захотелось немедленно. Еще две недели назад, сидя в своем офисе и живя с Колей в его квартире, она и не предполагала, как сильно и невероятно может измениться ее жизнь в считанные минуты.
Теперь у Кристы прибавилось забот. Надо было заниматься имиджем новоиспеченной Олимпии, покупать ей соответствующие наряды, водить к стилисту и маникюрше… Какое впечатление может произвести колдунья с короткими ногтями, смешно и подумать. Большая часть клиентуры — женщины, а женщины в первую очередь смотрят на ногти, тем более когда делаешь пассы. Зато Олимпии трехсантиметровые наращенные ногти не понравились, она постоянно ныла, можно ли укоротить их хоть немного. Криста из этого сделала вывод, что с Ольгой надо быть построже, тем более что новенькая уж как-то чересчур сблизилась с мэтром.
Нельзя было сказать, что Криста любила Петерса. В их мире не могло быть и речи о любви или влюбленности.
— Любовь — удел слабых, — эту фразу любил повторять Петерс, говоря, что это один из законов их жизни, жизни избранных.
— Если колдунья допускает в свое сердце любовь или даже намек на любовь, то она перестает быть колдуньей и теряет свои медиумические способности, — продолжал он. — Тот, кто дает силу и власть, тот, кто открывает дары ясновидения и яснослышания, — чужд любви. Этот дух полон жажды, страсти, ненависти, огня, желания, стремления, чего угодно, только не любви в любом ее проявлении.
Ольга же пока ничего не понимала в новых законах и порядках. Она пребывала в состоянии восторженной эйфории. Это злило Кристу, ей казалось, что ее новая и единственная ученица — полная дура, и совсем непонятно, что эзотерического нашел в ней мэтр. Впрочем, у профессора была своя логика, которой он не считал нужным делиться ни с кем. У него всегда было тринадцать учениц, Ольга же оказалась четырнадцатой. Это могло означать либо то, что мэтр планировал избавиться от одной из них, либо что он действительно подарил Олимпию Кристе, как лучшей своей помощнице, имеющей в глазах мэтра особую значимость. Эта мысль больше всего нравилась Кристе и тешила ее самолюбие настолько, что ведьма была готова обходиться с Олимпией ласково и нежно, несмотря на всю ненависть и ревность, которую порой к ней испытывала.
У Кристы по весне прибавилось и основной работы. Женщины как по команде с началом солнечных дней потянулись в агентство — привораживать любимых, возвращать блудных мужей и снимать венцы безбрачия, корректировать отношения и судьбу, привлекать удачу, наводить порчу и устанавливать защиту… Мэтр давно не занимался такой чепухой, переложив ее на плечи своих учениц. Петерс работал над более значимыми вопросами, как он выражался, сложными и запутанными случаями, а также вип-персонами, которые тщательно скрывали от многочисленных папарацци свои визиты к знаменитому колдуну.
Но самого мэтра не радовало, то, что в конторе кипит работа. Он ходил мрачнее тучи: время неумолимо шло, а его главные проблемы не решались. Тринадцатая жертва не давала магу покоя ни днем, ни ночью. Да еще этот клиент с его могущественным папочкой… Маг всецело верил, что тринадцатая жертва откроет новые горизонты, но ее пока нет, а Андрей не сегодня-завтра мог устроить шумиху, равносильную полному краху агентства. Больше того, Петерсу недавно предложили вести новое реалити-шоу на одном из центральных каналов. И каналом этим, как назло, владел отец Андрея!
Мысль об этом повергала колдуна в ступор. Новое реалити-шоу обещало быть грандиозным, беспрецедентным проектом. Предполагалось пригласить всех известных экстрасенсов, магов, знахарей, эзотерике® на своеобразное состязание. А арбитром решено было выбрать Петерса, таким образом, он априори становился главным среди всех. Упускать такую неслыханную удачу и перспективу бешеной славы было нельзя. Но и папик Андрея не упустит возможность опозорить его на весь мир — там же, во время съемок шоу. Если только приворот конторы Петерса не начнет, наконец, работать как следует…
В воскресенье Петерс попытался еще раз повторить приворот, призвав на помощь все подвластные ему темные силы. К вечеру он обессилел так, что еле добрался до своей квартиры. Криста названивала ему весь вечер, но Петерс был не в состоянии даже разговаривать с ней, а тем более вести в ресторан. Ему было не до Кристы, не до ужинов и их продолжения. Дома, словно зверь, он забился под одеяло. Его била крупная дрожь, ломило суставы, и он начинал все острее понимать, что приворот не действует, а самое ужасное — не подействует уже никогда. Все рассыпалось как карточный домик.
Глава 32
