Тем временем ноутбук загрузился, и я, щелкая мышкой, запустил фильм, который наши ребята из "Звезды" специально смонтировали для хроноаборигенов-неофитов.
Не отрывая глаз от монитора, Надя смотрела на чудесные картинки, которые двигались, жили, говорили внутри небольшого ящичка, лежавшего на столе. Ей было порой трудно понять, о чем говорили герои этого фильма. В этих случаях она нахмуривала свои черные бровки и, страдальчески глядя на меня, бормотала: "Но компрендо..." Тогда я останавливал фильм, и медленно, стараясь подбирать русские слова попроще, объяснял ей то, о чем шла речь.
Так мы просидели с Надей над ноутбуком несколько часов, пока на улице не сгустилась тьма, а батареи ноутбука почти полностью не разрядились. Потом, при свете свечи, я еще долго рассказывал моей любимой о своей семье, которая осталась в той версии будущего, которую мы уже пустили под откос, о своих родителях, о брате, о знакомых. Моя любимая слушала меня внимательно. Ей было интересно все, что касалось меня. И это, как я понял, был не праздный интерес. Она как губка впитывала знания о моем прошлом, чтобы они стали и ее знаниями. Только сейчас я понял, что означает - "моя половина". Действительно, я, находясь рядом с Надеждой, чувствовал, что она часть меня, родная и любимая.
Я понял, что нельзя передать словами то, что я хотел бы ей выразить. Поэтому, взяв гитару, которую я выпросил у той же Иры Андреевой, и немного попробовав настройку струн, решил спеть Наденьке песню, которую любил петь мой отец.
Мне тебя сравнить бы надо
С песней соловьиною.
С тихим утром, с майским садом,
С гибкою рябиною.
С вишнею, черемухой, даль мою туманную,
Самую далекую, самую желанную.
Как это все случилось, в какие вечера?
Три года ты мне снилась, а встретилась вчера.
Не знаю больше сна я, мечту свою храню.
Тебя, моя родная, ни с кем я не сравню...
Как ни странно, но Надя поняла, о чем эта песня. Она зарумянилась от смущения, и нежно прижалась к моему плечу. Когда я допел до конца, она посмотрела мне в глаза, и сказала, - Игорь, я такая счастливая... Как хорошо, что мы с тобой встретились!
Я тоже был счастлив. Ведь все мои родные остались далеко-далеко от меня, и я знал, что больше их мне никогда не увидеть. До встречи с Мерседес-Надеждой на душе у меня было пусто и тоскливо, и эту пустоту заполняла только война. А теперь у меня есть любовь, есть самая-самая красивая на свете невеста (без пяти минут жена), есть свой дом, есть хорошие друзья, и есть земля, которую я буду защищать от врагов, если кто-то вздумает на нее напасть...
В этот вечер мы с Надей больше не говорили ни о чем. Мы обошлись без слов, все что требовалось, сказали наши руки и губы... Это был самый счастливый вечер в моей жизни... Надеюсь, что не последний...
Мы провели несколько дней на борту русской субмарины "Северодвинск". Несмотря на спартанскую обстановку, моих спутников поразило гостеприимство русских моряков. Да и кормили нас очень даже сносно. Вскоре после погружения, нас пригласил на ужин капитан субмарины кэптен Верещагин, который так тепло принимал меня по дороге в Америку. После сытного обеда, он охотно ответил почти на все наши вопросы. Капитан изящно обошел вопрос происхождения субмарины, а также большинство технических вопросов, ссылаясь на военную тайну. Зато он рассказал про скорость субмарины - подумать только, до тридцати пяти узлов в подводном положении - а на вопрос о мощи, сказал только, что весь английский флот они потопить не в силах, но на все их броненосцы боезапаса хватит без проблем, и еще останется на всякий случай.
После этого, так получилось, что кэптен Верещагин беседовал в основном с президентом Дэвисом, а Джон Девой проводил немало времени в компании некоего старшего лейтенанта Федорцова, который как я понял командовал на этом корабле абордажной партией. Нас же с генералом Форрестом развлекал то один, то другой офицер, но большую часть времени мы были предоставлены самим себе. Как сказал нам кэптен Верещагин, людей, которые хотели бы с нами поговорить, мы увидим в самое ближайшее время.
И, наконец, сегодня нам объявили, что "карета подана", и что нам предстоит пересесть на ожидающий нас надводный корабль, носящий название "Североморск". С такими названиями несложно и язык сломать... Я спросил тогда, не означает ли "Северо" что-нибудь типа "Ship", на что ответом были дружные улыбки наших хозяев, после чего мне объяснили, что это всего лишь названия городов, а "Север" - по-русски означает "North".
