– Вот это я понимаю, справедливость! Значит, Навис – ваш папаша?
Хильди вздернула подбородок и постаралась внушить Митту трепет.
– Да, – высокомерно объявила она. – И еще учти: я помолвлена с Литаром, лордом Святых островов.
– А, заткнись, – смущенно пробормотал Йинен. – Ты говоришь точь-в-точь как кузины.
Хильди и в самом деле пыталась подражать тому, как кузина Ирана хвасталась своей помолвкой. Ей было неприятно, что брат это заметил. Она повернулась к нему спиной и посмотрела на Митта, надеясь, что хотя бы немного его обеспокоила.
Митт расхохотался:
– Помолвлена!
Обычно помолвки заключали ровесницы Лидды, которым по восемнадцать, они были взрослыми. А Хильди – всего лишь девчонка с косичками.
– Ты ведь немного мала для этого, а?
А потом он осознал, что это значит. И действительно встревожился, чего и добивалась Хильди, но Митт не подал виду и продолжал смеяться. Да, эта девчонка и в самом деле важная птица. Он вспомнил, что ему рассказывала о Литаре Мильда. Выходило, что за ними отправят в погоню флот из Холанда, а другие корабли выйдут наперехват со Святых островов. Митт понял, что яхту придется увести в океан. Плавание растянется на много дней, и все равно их могут нагнать. От одной мысли об этом его охватила тоска.
– Ну, это твое дело, а меня оно не интересует. – Он поднялся. – Я решил навестить это глупое ведро в шкафу. То, на котором розы. И никаких фокусов, пока меня не будет.
В желтом свете лицо Йинена заалело.
– Это не розы. Это маки, – пробормотал он.
– Розы, – заявил Митт. – И к тому же с золотым ободком. Удивительно, до чего такие, как вы, любят делать все красивеньким!
Он удалился в каюту.
Хильди, рассерженная, что Митт посмеялся над ее помолвкой, решила его перехитрить.
– У меня есть одна мысль насчет того, как его усыпить, – прошептала она.
– И тогда мы повернем, – отозвался брат. – А что за мысль?
– О чем вы там шепчетесь? – заорал Митт.
Больше они не смели переговариваться. Йинен посмотрел на длинный след от пули на палубе «Дороги ветров» и содрогнулся. Уже начало смеркаться. Солнце опустилось за горизонт, оставив за собой желтое небо с ровными черными облаками. Море тоже было желтым, словно в него впитался солнечный свет. Лицо сестры на его фоне казалось темным.
– Мы обсуждали, что надо зажечь фонарь на топе, – громко ответила она. – Закон так гласит.
– Я с законом дел не имею, – прокричал Митт. – Или вы не заметили?
– А нас, в отличие от тебя, приучили соблюдать закон! – парировала Хильди. – Можно мне хотя бы зажечь огонь в каюте?
Митт вышел из туалета и ощупью пробрался через каюту. Действительно, уже стемнело. Он был расстроен, и все тело у него болело. К тому же после сытного ужина красно-желтые штаны стали ему тесны. Он вышел из каюты и плюхнулся на рундук.
– Как хочешь, – ответил он.
На него навалилась ужасная усталость. Хильди чуть заметно улыбнулась и ушла в каюту. Там она какое-то время возилась в темноте, а потом зажгла лампу – такую же желтую, как небо у горизонта. Затем она перешла к пузатому бочонку с водой, закрепленному на специальной полочке над плитой. Девочка ослабила крепление и потрясла бочонок. Он оказался полным – настолько полным, что вода даже не плескалась. Хильди понадобились все ее силы, чтобы убедительно его потрясти, но она была к этому готова. Бочонок всегда был наполнен: никто не посмел бы заставить родственников Хадда страдать от жажды.
– Ой! – воскликнула Хильди, удивляясь, как убедительно это у нее получается. – Здесь совсем нет воды! А мне так хочется пить!
Это была правда, но она решила, что ради благого дела можно и потерпеть.
Как только девочка это сказала, Митт понял, что среди множества вещей, которые его терзают, есть и ужасающая жажда. Все дело в острых пирогах. При мысли о том, что в течение всего пути на Север ему придется обходиться без воды, он чуть было не разрыдался. Йинен расстроился почти так же сильно. Во рту у него внезапно совершенно пересохло, и на секунду ему захотелось пожаловаться на невнимательных матросов дяде Харчаду. Он облизнул обветрившиеся губы и напомнил:
– В рундуке у правой койки иногда бывает вино. Посмотри там, Хильди, ради Старины Аммета!
Хильди отвернулась, чтобы скрыть торжествующую улыбку, и принесла две бутылки, которые обнаружила раньше. Одна оказалась угловатой бутылкой арриса, а во второй, полупустой, плескалось вино. Хильди щедро плеснула в вино арриса, почти наполнив посудину. Она не сомневалась, что так или иначе справится с этим ужасным мальчишкой.
– Которую выберешь? – Девочка показала Митту в тусклом свете обе бутылки.
Митт знал, что за грубое и противное питье этот аррис – и он его терпеть не мог.
– Давай сюда вино! – заявил он и вырвал бутылку у Хильди.
Чтобы лишний раз показать себя грубым и ужасным, он сделал долгий булькающий глоток прямо из горлышка, не дожидаясь, чтобы девочка принесла ему из каюты чашку. Мальчик намеревался выпить все. Но вкус у вина оказался довольно неприятным. Он отдал бутылку, когда там оставалось чуть меньше четверти содержимого.
