Подростки с силой столкнулись. Хильди оказалась чуть выше Митта и весила намного больше. Но «незваный гость» двигался вдвое быстрее. Девочка с визгом отшатнулась назад. Митта отбросило на стену каюты. Ружье выстрелило, рявкнув и дернувшись так сильно, что чуть было не вырвалось у Митта из руки. Было такое чувство, будто его ударили по запястью молотком. Пуля пропахала палубу и улетела в море. Воздух наполнился остро пахнущим дымом.
– Боги! – взвыла Хильди.
Ей показалось, что у нее сломана спина.
Невезучий заговорщик ловил ртом воздух, привалившись к дверям каюты, и сквозь дым возмущенно смотрел на ружьецо. Он думал, что Хобину следовало бы предупредить его насчет отдачи. А потом дым рассеялся, и он увидел перед собой Йинена. Тот цеплялся за румпель и снасти грота и был страшно бледен. Он смотрел на длинную расщепленную полосу, появившуюся на великолепной палубе «Дороги ветров». «Настоящий неженка, – решил Митт. – Яхта его волнует больше, чем его брат… то есть сестра». Хильди с трудом приподнялась на локте и в ярости смотрела на безбилетника.
Митт окинул брата с сестрой презрительным взглядом. Оба такие приглаженные, сытые и благополучные. Сразу видно, что им не доводилось голодать. И что внушило ему самую сильную неприязнь – хотя он этого тогда и не осознал, – так это фамильное сходство с семьей графа. Глядя на Йинена, Митт видел чуть смягченный вариант носа их деда Хадда, а у Хильди было бледное узкое лицо, как у Нависа и Харчада. Пусть Митт этого не понял, но именно эти черты вызвали недоверие. А поскольку о женщинах он вообще был невысокого мнения, то, встретив яростный взгляд Хильди, подумал: «Ну и зараза! Даже хуже, чем ее братец!»
Неудивительно, что те отнеслись к Митту точно так же. Ребята уставились на юное-старое лицо Митта и его редкие тусклые волосы. Они увидели, что его костлявая рука сжимает ружье, похожее на коллекционное, что куртка у него в дырах, а с длинных худых ног осыпаются хлопья зеленой грязи – ясно, что он из прибрежного сброда. Да и вор наверняка к тому же.
– Что ж, теперь мы знаем, что искали солдаты. И откуда взялась грязь, – сказала Хильди.
– Ты сильно ушиблась? – спросил у нее Йинен.
Он чувствовал себя совершенно беспомощным. Мальчик не решался отпустить румпель, чтобы помочь Хильди, не смел и повернуть яхту, направив ее прямо на Холанд: как ему ни хотелось это сделать, он боялся, что этот отвратительный незваный пассажир снова выстрелит из своего ружья.
– Нет, со мной все в порядке, – ответила Хильди и с трудом поднялась на ноги. – Он промахнулся.
– А я и не собирался в тебя попадать, – крайне презрительно заявил Митт. – Ты налетела на меня, как целое стадо коров. Надо бы вам быть поосторожнее. Это ружье из торопливых.
– Вот это да! – воскликнула Хильди.
– А если оно такое торопливое, то почему бы тебе его не убрать? – предложил Йинен.
Митт не стал ему отвечать. Он посмотрел наверх, на парус и вымпел, развевающийся на мачте. Ветер был самый подходящий для Севера. Справа виднелась земля – низкие голубые холмики. Митт с первого же взгляда узнал мыс Хоу, оставшийся в миле позади. Мыс, который Йинен принял за Хоу, назывался Кандеракская Голова. На Митта это произвело глубокое впечатление. А ведь до заката оставался еще час! Он невольно ухмыльнулся.
– Ну-ну, у вас хорошая быстрая яхта. Собрались на Север?
Йинен побледнел еще сильнее, поняв, что планирует оборванец.
– Мы не собираемся везти тебя на Север, – произнес он, – если ты это имел в виду.
– Но у вас, похоже, нет выбора, – отозвался Митт и притворился, будто трет ружье о рукав. На самом деле он к рукаву не прикоснулся, опасаясь, что оно может снова выстрелить. – У меня ведь есть ружье, так?
– Можешь застрелить меня, если хочешь, – уперся Йинен. – Но я тебя на Север не повезу.
Он подумал, будет ли это очень больно, – и решил, что, наверное, будет. Мальчик мог только надеяться, что умрет быстро.
– Йинен, не глупи! – вмешалась Хильди.
– Он думает, что я не посмею, – усмехнулся Митт. – А я посмею. Потому что я – человек отчаянный.
Ему понравилось, как это прозвучало. И к тому же это было правдой. Он начал получать удовольствие от происходящего.
– Коли ты не повезешь меня на Север, – добавил он, – я не стану тебя убивать. Я просто всажу пулю тебе в ногу. А может, в обе ноги.
И он с радостью поймал разгневанный взгляд Хильди.
– А потом в нее, – продолжил мальчик. – И мне будет приятно немного попортить эту яхту: поцарапать красивую краску, вырезать на палубе глупые картинки и все такое прочее.
Как Митт и надеялся, последняя угроза по-настоящему испугала Йинена.
– Только посмей тронуть мою яхту, ты, голодранец!
– Он же ничего не понимает, – сказала Хильди.
– Я так и думал, что это тебя встревожит, – в полном восторге заявил Митт. – А чтобы мне помешать, тебе только и надо, что не сходить с курса, которым мы сейчас идем. Просто продолжай плыть на Север.
