Дорога за грань полностью

Если б я жил на другой стороне небес, не суждено мне было б любить принцесс. Но вышло как вышло – я заново был рожден. Странен и непривычен мне новый дом: вот расцветает стеклянный лиловый лес, вот вижу звезды, мигающие с небес, синих страниц переливчатый слышу звон.

Мой новый путь еще, видимо, не сложен.

Я был рожден на другой стороне миров, я знал предательство, я проливал и кровь, мне не судьба была жить, как зовет душа, – сказка не вечна, пусть даже и хороша.

Но в новом мире еще не случалось войн, здесь нас баюкает шорох во тьме ночной, подарок для Рэйны – сказание без конца. Все, что в нем важно, – черты твоего лица,

и вот ты бежишь,

нет,

летишь, как живая песнь!

– Я ждал тебя, Эли.

– Да, Лоэн. И вот – я здесь.

Рэйне не хотелось возвращаться к реальности, она цеплялась за сон как только могла, но тот ускользал, утекал прочь, не оставляя шанса окунуться туда вновь. Она и так спала слишком долго.

Эларт был рядом. Окружал ее, обволакивал утренним туманом. Само его присутствие гасило ее боль, не просто облегчало, устраняло полностью. Это и позволило ей наконец забыться долгим и по-настоящему спокойным сном, но теперь пришла пора просыпаться. Ей было хорошо в объятиях энтисай… ее собственного энтисай. «Плирос изменил меня, сделав тем, кто я есть, но создала меня ты, – вот что она услышала от него перед тем, как заснуть. – Я останусь рядом, если тебе это необходимо, и ты ничего мне не должна».

Ей повезло. Другие Творцы могли лишь видеть энтисай, и тогда, когда те существовали в их слое, но даже там общаться не выходило, они не слышали друг друга. Единственным способом взаимодействия оставалось одновременно воплотиться в одном и том же мире. Но и тогда говорить было особо не о чем. Для энтисай Творцы были слишком простыми и ограниченными в восприятии, Творцов же энтисай не интересовали: при всем желании они не смогли бы понять их историй.

Однако Эларт, энтисай мира Рэйны, был особенным. Плирос создал его не только из Детей Стихий, но и из людей, он чуть больше походил на Творцов и потому мог касаться Рэйны, мог взаимодействовать с ней прямо здесь, в межпространстве, и, пользуясь этим, унимал ее боль. Казалось, большего ей и не надо; можно просто пребывать здесь, блаженно парить, не думая ни о чем… но не выходило. Она не хотела отпускать сон, потому что первым, что она ощутила, пробуждаясь, было чувство утраты. Ей остро не хватало чего-то, словно оторвали часть ее самой. Черный тяжелый ком поселился в теле, разрастаясь тоской, вызывая желание скулить. Сколько могла, она держалась, прогоняя мысли прочь, но потом настало время спросить.

– Мой мир…

– Твой мир прекрасен. Я побывал там, пока ты спала. Он исцелен, он существует в трех слоях, и там… я не смогу объяснить, на твоем языке нет таких слов, и ты никогда не встречала ничего подобного, чтобы я мог описать тебе. Мне жаль, Рэйна, но увидеть его ты не сможешь, и я не смогу отвести тебя туда, но, может, тебе полегчает, если ты узнаешь, что он вовсе не исчез.

– Я Творец, Эларт. Наши миры – это все, что у нас есть, без них мы никто. Без мира я не смогу жить, но умереть я тоже не могу. Чувство пустоты и неполноценности будет разрастаться с каждым эоном, оно сведет меня с ума куда вернее, чем это делала боль. Скажи, Плирос мог бы меня забрать? Ты можешь как-то это устроить? Я готова отдать себя ему, пока не стало еще хуже.

– Прости, Рэйна, Плирос меняет лишь то, что состоит из стихий или принадлежит им.