Дорога за грань полностью

– А как же люди? Они не принадлежат стихиям, но Плирос забрал их из моего мира.

– Они были частью мира, твоей гармоничной системы. Внутри нее Плирос мог взаимодействовать с ними, как и с прочими. Здесь, снаружи, он так же был бы бессилен, не в состоянии даже коснуться их.

– Тогда меня ждет нечто много худшее, чем смерть. Неужели нельзя сделать хоть что-то?

– Я могу попробовать. Но обещать ничего не стану.

С того времени Эларт стал пропадать. Часть его оставалась рядом, но лишь столько, чтобы ощутить его присутствие; остальная часть протягивалась в другие слои, и говорить с ней в такие моменты он не мог. Иногда он возвращался и находился рядом весь, или, по крайней мере, большей частью, но с каждым разом это происходило все реже. Без него Рэйне было совсем плохо. Другие Творцы не желали с ней общаться, отказываясь считать одной из них, ведь Творец без собственного мира не Творец. Она оставалась совсем одна и не могла даже отвлечься от пожирающего ее чувства утраты. Она все меньше двигалась, почти не разговаривала, даже когда Эларт возвращался. Оцепенение и отрешенность – вот все, что она могла поставить между собой и грызущей ее пустотой, но и это помогало слабо. Каждый миг своей долгой, бесконечно долгой жизни она страдала.

И вот однажды Эларт, вернувшись в очередной раз, произнес:

– Все. Я закончил, Рэйна. Моя особенность, дар, что ты передала мне, позволили мне отобрать у Плироса назад то, что он сделал своей частью. Потребовались многие эоны, но у меня получилось. Взгляни, Творец, у тебя снова есть мир! Он не такой, каким ты его задумывала, – то, что Плирос изменил, уже не станет прежним, – но это твой мир, тот самый, пусть и выглядит по-другому.

– И я могу спуститься туда?

– Конечно, в любой миг. Ты не должна меня спрашивать, что можешь делать с собственным миром.

– А он отделен?

– Да, но не так, как прежде. Его будут населять уже не те существа, им не будет места в мирах других Творцов. Если они и смогут найти выход, то покидать его не станут, для них это верная смерть. А вот Плирос твой мир больше не тронет. Для него он нечто непонятное, как часть его самого, но в совсем иной форме. Иди же, насладись своим миром. Быть может, не все тебе там понравится, зато другого такого точно ни у кого не будет, по крайней мере не в твоем слое.

Рэйна ринулась вниз, чувствуя себя вновь живой. Создав себе по пути уже привычное тело, она опустилась на землю неподалеку от леса. Очень знакомого и в то же время совсем другого. Там же, поблизости, стояла у дерева девушка, она изумленно оглядывалась по сторонам, словно сама оказалась тут только что.

«Так и есть, Эларт создал ее, буквально пока я спускалась», – догадалась Рэйна и, скрывшись за деревьями, стала наблюдать.

Она ощутила, что существует – внезапно. Перед глазами возник лес в сумерках; пахло теплом, под ногами чуть пружинила почва. Сами ноги сначала отказали, колени подогнулись; она схватилась за ветку, с трудом удержавшись, и изумленно уставилась на то, что сжимали ее пальцы. Листья состояли из огня, оранжевые сполохи переливались разными оттенками, плавно меняли форму. При этом в целом они были твердыми, податливыми, как ткань ее платья, но вполне материальными. Прикоснувшись к ним, девушка ощутила покалывание, словно от мелких не слишком острых иголочек. Все это было неправильным: огонь должен быть обжигающим, а хвоя – зеленой, и все же перед ней был лес и не что иное.

Она взглянула на себя. Ее кожа была черной, словно впитывала свет, и лишь в глубине блуждали крохотные искорки. Она помнила себя не такой, но то, что видела сейчас, ей нравилось. Жаль, не было возможности увидеть собственное лицо.

Ноги уже обрели твердость, она вспомнила, что умеет ходить, и сделала несколько осторожных шагов, на всякий случай не отпуская ветку. Поток света пронесся сквозь кроны и сорвал с листьев мелкий разноцветный песок, посыпавшийся на нее. Он растекся по коже прохладой и знакомым запахом – кажется, свежих яблок, но она не была уверена. Девушка провела рукой по шее, не понимая, очищает ее от песка или же вытирает от влаги. Песчинки под ее пальцами скатались в гладкие шарики, блестящие, словно драгоценные камни. Там же, на шее, она нащупала шнурок и, потянув за него, вытащила из-под одежды кулон с… крупным рубином? Попыталась ухватить камень, но пальцы прошли насквозь. То, что почудилось ей, оказалось лишь бликом света, непонятным образом прицепленным к шнурку. Впрочем, свет был странно плотным: он ощущался как вода, но не был ни прохладным, ни теплым. Когда-то этот кулон, хоть и выглядевший по-другому и с настоящим камнем, что-то означал. Привязывал ее к чему-то, заставляя идти в определенное место, делать то, что она не хочет, не давая быть свободной. Сейчас же это стало просто украшением. Даже с ним на шее девушка была вольна делать что угодно.