«И все бабка! Все она, — твердил он, — это она в меня с детства своими идиотскими книжками вбила страсть к приключениям. Мало отец меня тогда порол! Идиот я, обрадовался, что мечта сбылась: познакомился с удачливым кладоискателем. Теперь вот сиди, перед этой дурой оправдывайся! Она ведь уже глубоко копнула… Ничего, пусть еще доказать попробует».
Мокрый потянулся к столу. Руденко сразу хотел его остановить, но тот сказал:
— Попью! — и взял бутылку минералки, открыл ее зубами и залпом ополовинил.
В эти мгновенья он не переставал думать о своем, и Милославская легко читала его мысли. «А я ведь за бешеные деньги купил у этого чертова кладоискателя карту-схему, — проносилось в них. — Вот осел! Надо было сначала добиться результата, а потом деньги платить. Но ведь он так говорил убедительно: богатый помещик там некогда зарыл кувшин с деньгами… Кощея злато ослепило! И на черта я дом этот купил втридорога?! Все равно все перерыл, но ничего, кроме карабина, не нашел. Вот бабка, вот лихачка! Или это дед ее такой был? Фиг с ними. Однако находка не оправдала моих затрат…»
Мокрый поставил бутылку на место и взял сигару, начав мять ее пальцами. «Но этот козел сполна заплатил мне за промашку! — думал он. — Он увидел, что значит Мокрый в гневе. Но ведь борзый какой! Заявил, что я просто не так расшифровал карту-схему. Ублюдок! Надо, видите ли, было работать с соседним домом, домом Ермаковой, а я ошибся. Идиот! Такие бабки! Такие бабки! Мало было ему мозги вышибить, надо было и правда его расчленить и скормить собакам! Смерть он из того самого карабина и принял… Разорить меня вздумал? Но я тратиться на покупку еще одного дома и не собирался. Тихонько избавился от старухи, и все. Ее сыновья-то — простые колхозники. Один при жилье, а второй — синяк. Ничего, спустя месяц-два я с этим синим легко и просто решу вопрос с раскопкой того двора и обыском дома. А эта дура — ха! — пусть себе убийство кладоискателя расследует».
— Долго еще? — зло спросил Мокрый, прикурив.
— Нет, почему же? — ответила ему Милославская спокойно и медлительно, приходя постепенно в себя. — Хотя это будет зависеть от того, как быстро вы во всем сознаетесь.
— Хм, а гаданье ваше, что же, не помогло?
— Ну, я же вам сразу сказала: казенный дом. Карты именно это и подтвердили.
— Ой, какие страсти!
— Не хотите говорить? Тогда послушайте, — строго сказала Милославская. — Вы в детстве обожали приключения. Страсть к ним не покинула вас и сейчас, хотя никто из вашего окружения ее не понимал и не поддерживал вас особенно. Ваша давняя мечта неожиданно сбылась: вы познакомились с известным в городе удачливым кладоискателем, который по вашей просьбе продал вам за бешеные деньги карту-схему местности, где якобы некий богатый помещик некогда зарыл кувшин с золотыми монетами.
— Боже мой! — Мокрый рассмеялся. — Вы сказочница?
Яна игнорировала высказывание Мокрого и уверенно продолжала в том же тоне:
— Вы, ослепленный сумасшедшей идеей, руководствуясь указаниями карты-схемы, втридорога купили дом в селе Багаевка у пожилой одинокой женщины, которая и не собиралась его продавать, но, подкупленная предложенной вами высокой ценой, согласилась.
Мокрый перестал смеяться, подернул бровью и с издевкой произнес:
— Ну-ну.
— Далее, — продолжала гадалка. — Вы наняли технику, организовали своих ребят и на всякий случай, чтобы избежать каких-либо стычек с местным населением, пригласили представителя органов, который давно уже работал на вашу преступную группировку. Всей этой компанией вы отправились в Багаевку и принялись разрушать, иначе я это не могу назвать, купленный дом. Однако вам не повезло: все перерыли, но ничего не нашли, никакого золота. Правда, попался, наверное, в качестве утешения, старинный карабин. Ваши ребята обрадовались, а вы — нет, потому что находка не оправдывала затрат.
Мокрый кашлянул и начал нервно подергивать ногой. Джемма напряглась, готовая броситься на него. Яна же, нисколько не меняя голоса, снова продолжила:
— Так что следствие, как видите, зашло довольно далеко. Может быть, дальше вы сами расскажете? Чистосердечное признание, как вы знаете…
— О чем вы говорите?! Какое еще признание?! Я ничего не понимаю! — воскликнул хозяин офиса.
— Хорошо. Тогда буду говорить я. Но знайте: нам известно все. Ваши люди далеко не все так вам верны, как вы предполагаете…
В глазах Мокрого с новой силой сверкнула злоба.
