Джемма зарычала. Рука Мокрого, тянущаяся к столу, застыла в воздухе.
— Оставайтесь, пожалуйста, на своем месте, — холодно произнесла Милославская.
Мокрый надменно улыбнулся и принял прежнее положение.
— Мы пришли поговорить с вами, — сказала гадалка и присела на противоположное кресло. Руденко остался за спиной у хозяина офиса.
— Прежде чем разговаривать, назначают встречу или по крайней мере представляются, — холодно ответил Мокрый, но тут же с усмешкой добавил: — Хотя зачем? От вас за версту мусорней несет…
— Я бы посоветовала вам быть повежливей, — парировала Яна.
— Это почему же? — приподняв брови, спросил тот.
— Ну-у, — протянула гадалка, — ваше положение не настолько неуязвимо…
— Хм, мне об этом двадцать лет уже говорят.
— И тем не менее, я бы…
— Вы пришли предъявить мне какое-то обвинение? — перебив ее, холодно спросил Мокрый.
Милославская сначала растерялась немного, но потом, шокировав и самого хозяина офиса, и Руденко, хладнокровно заявила:
— Да. Вас обвиняют в убийстве известного в городе человека и талантливого кладоискателя.
— Что?! — Мокрый приподнялся с кресла, но Джемма своим суровым рыком заставила его принять прежнее положение. — Какого еще кладоискателя? Чушь какая! — мужчина расхохотался во весь голос. — Кого-кого? Повторите. Я не ослышался?
— Нет, вы не ослышались, — сказала Милославская, стараясь сохранить самообладание. — Вы убили кладоискателя, и нам об этом все известно.
— О чем же вы пришли говорить? — смеясь уже до слез, спросил Мокрый. — Пришли мне рассказывать о том, как я жестоко расчленил его и скормил собакам? Кладоискателя! Ха-ха-ха! Вот, тоже мне, придумали…
— Довольно! — вскрикнула Яна, ударив кулаком по столу, и Мокрый, злобно сверкнув глазами и превратив улыбку в презрительный оскал, замолчал. — Хватит ломать комедию!
— Нет, — спокойно сказала гадалка, переведя дыхание, — вы не расчленили его, а просто застрелили, хладнокровно и безжалостно.
— Я действительно жесток, но я никого не убивал, — разведя руками и покачивая головой, так же спокойно проговорил Мокрый.
— Нет, убивали. Из карабина, — теперь уже усмехнулась Милославская.
— Из чего-о? — мужчина недоуменно приподнял брови.
— Из карабина, который вы прятали на оптовой базе «Садко» у своего недавнего приятеля.
— Ивана Коромысенко, — добавил Руденко.
— И зачем же мне это понадобилось? — издевательским шепотом, глядя прямо в глаза гадалке, спросил Мокрый.
— Об этом вы нам сейчас и расскажете, — выразительно сказала Яна, показывая удивленному хозяину офиса колоду карт.
— Что это? — спросил Мокрый, приподняв брови. — Я в азартные игры не играю! — с издевательской серьезностью протянул он.
— Я вам и не предлагаю, — тем же тоном парировала Яна.
— А что же будем делать?
— Гадать.
— Гадать? — хозяин офиса снова расхохотался. — Дальняя дорога, пиковая дама?
— Нет, — произнесла Милославская убедительно, — хотя, может быть, и дальняя дорога, только приведет она вас не к пиковой даме, а в казенный дом.
— Чи-и-иво? — Мокрый нахмурился.
Джемма тут же зарычала, заставив его успокоиться.
— Сидите смирно! — скомандовала гадалка, а Руденко тут же предусмотрительно приставил к виску Мокрого пистолет.
Яна веером раскинула свои карты и тут же извлекла карту «Чтение», которой она при расследовании этого дела уже пользовалась. Милославская опустила на нее руку и собрала всю свою волю, чтобы сосредоточиться. В этот миг она молила все существующие и несуществуюущие светлые и темные силы о помощи. Проколоться в этой ситуации ей было смерти подобно.
Мокрый с усмешкой глядел на нее, совершенно не понимая, к чему она клонит и не зная, чего ему от всего этого ожидать. Хозяин офиса даже забыл о том, что к его виску сейчас приставлен пистолет, и не собирался предпринимать каких-либо попыток к бегству. «Вот идиотка! Таких я еще не видел!» — мысленно проговорил он, глядя на Яну, которую в этот миг не интересовало ничего, кроме его мыслей.
Отдача от карты «Чтение» пошла сразу. Яна уже через несколько секунд почувствовала, что карта стала излучать тепло. В кончиках ее пальцев закололо, тепло разлилось по всему телу, и уже в следующий миг сознание гадалки окутало привычное мутное облако, уносящее ее в область неизведанного.
Милославская смотрела прямо в глаза своему противнику и холодно улыбалась. Тот, казалось, от такого обжигающего взгляда почувствовал себя несколько растерянно. Глаза его забегали, пальцы стали нервно постукивать по подлокотнику кресла.
— Господа, вы отнимаете у меня время, — сказал он, — долго еще мы будем вот так вот дурью маяться?
Но Яна этих слов уже не слышала. В ее мозгу стали проноситься какие-то другие звуки, которых она поначалу не могла разобрать.
— Молчи! — скомандовал не на шутку переживающий Руденко Мокрому, ткнув его посильней в висок.
Тот ухмыльнулся, но замолчал, а Янин мозг вскоре уже без затруднений читал законченные по смыслу высказывания, которые он мысленно произносил.
