– Хм… – Зерг протянул руку к телу подруги, в последний момент глянул на меня, словно спрашивая разрешения, можно ли ему прикоснуться. Я кинула, разрешая, надеясь на его благоразумие.
Мужчина дотронулся до Снежкиной кожи, слегка сжал ее пальцами.
– Как странно, кожа горячая, словно у нее лихорадка.
Я торопливо наклонилась и приложила ладонь ко лбу Снежи. Кожа действительно обожгла жаром, но понять, болезнь это или действие странного летаргического сна, не представлялось возможным. Дыхания по-прежнему не было, и сердце так же не билось, констатировала я, прижав ухо к в груди.
– Только этого не хватало, – вздохнула почти испуганно. – Не могла же она простыть, пока мы ехали. Да и как можно заболеть в таком состоянии??? Я не понимаю …
Мой голос прозвучал совсем по-девчоночьи жалобно. Все мои страхи подняли голову, и, радостно потирая свои жадные ручонки, поползли из глубин души поближе к мозгу, по дороге стараясь разбудить истерику и вызвать слезы. Я глубоко вздохнула, выдохнула, снова укрыла Снежку одеялом и поднялась с колен.
Следом встали с корточек Фелино и Зерг.
– Я так и не понял, что должен был увидеть, – переводя взгляд с меня на брата, с легким недоумением поинтересовался Фэл.
– У Снежки на запястьях странные пульсирующие браслеты. Зерг их не видит, ты, как выяснилось тоже. Их вижу только я. Вопрос: почему? Твой брат предположил, что я какая-то видящая в вашем мире.
Зерг пожал плечами:
– Других объяснений у меня нет.
– Да блин, это не смешно даже! Я, конечно, верю в чудеса и все такое, но не кажется ли вам, что слишком много плюшек свалилось на двух обычных женщин, едва они скатились с радуги в ваш мир. Точнее, съехали на зад… съехали в какое-то дурацкое мертвое озеро! – раздраженно расчесав собственной пятерней свою каштановую гриву, начала нервно заплетать косу.
– В пределах Марфы нет озера, – равнодушно уточнил Зерг, раздувая костер и прилаживая над ним котелок. Раздраженная, я и не заметила, когда он успел вернуться к приготовлению завтрака.
– А мы и не к Марфе сначала попали, а к ее сестре Агафье! – фыркнула я, закончив с прической, и приступив к вытаскиванию припасов из своего мешка. Соорудила первый свой фирменный «бутерврот», как звала мои бутерброды любимая моя доченька. «Так, отставить тоску! Москва, как говорится, слезам не верит! А тут и до Москвы далеко, и слезы ни разу не от волшебной русалки из пиратов!» перекинув косу через плечо, продолжила орудовать ножом, стараясь, чтобы парни ничего не заметили.
Фелино, покосившись на нас обоих, взял котелок поменьше и обрался за водой к роднику.
– Погоди, я с тобой, – торопливо дорезая мясо и раскладывая бутеры на промасленную бумагу, попросилась я.
– Сам справишься с кашей? – бросила Зергу, получив в ответ кивок, подскочила, оправляя одежду и, схватив свою фляжку, травилась вместе с Фелино к волшебному ручью.
Про него и про рощу вчера перед сном немного рассказал Зерг. Половины я не помнила, слушая уже в полудреме. Но вот про волшебные свойства родниковой воды, якобы божественного происхождения, в голове засело накрепко. Решила сама испить и умыться заодно, как говориться. Тут тебе и гигиена утренняя, и волшебство в одном флаконе. А что, глядишь, еще красивее стану? Этакой божественной красотой расцвету! Ухмыльнувшись своим мыслям, шла вслед за Фелино, разглядывая местную флору.
Буйство красок поражало воображение, руки чесались схватить кисти и краски и рисовать, рисовать, рисовать! Живописью и вообще рисованием в разных стилях я увлеклась в своем мире не так давно, примерно года полтора назад. И, надо отметить, получалось с каждым разом все лучше и лучше.
Рисовала все, что в голову приходило, а иногда и с натуры писала. Кота своего любимого запечатлела, цветы-букеты. Мне нравилось, подругам и друзьям тоже. Краски и кисти выпустили наружу творчество, и в результате мой дом был уставлен бутылками и вазами, оформленными в стиле декупаж. Расписанными вручную статуэтками из полимерной глины, созданными собственноручно.
Любимую джинсовку расписала яркими сказочными цветами. В общем, раскрашивала свою жизнь, как могла и умела. «И неплохо так раскрасила», – хмыкнула себе под нос, едва этим самым красивеньким носиком не уткнувшись в спину неожиданно для меня остановившегося Фелино. «Надо же, так задумалась, что всю красоту по пути пропустила!» – отступая на шаг назад, удивилась я.
Фэл присел, и передо мной открылась чудная картина! Прямо из-под земли бил родник, чаша с водой была окружена незнакомыми мне цветами самых разнообразных радужных оттенков. Феерия тонов поражала воображение! Казалось, будто родничок заключен в драгоценное живое ожерелье. Живое, потому как и бутоны, и вполне раскрывшиеся навстречу солнцу цветочные головки едва заметно колыхались, колыхаемые степным ветерком. На секундочку мне показалось, что я слышу музыкальный перезвон. Я замера, стараясь не дышать, прислушиваясь из всех сил. Но нет… Всего лишь показалось!
