Покосившись на богиню, что безмятежно восседала рядом со мной. Впервые я видела ее лицо в стазисе. Даже когда по моей просьбе она выбрала один образ, что-то неуловимое пробегало по ее чертам, вызывая непроизвольное отвращение. Словно кто-то или что-то жило собственной жизнью под нежной женской коей. Ну, или это просто я фантастических ужастиков пересмотрела про подселенных паразитов, и теперь они мне мерещились везде даже в другом мире.
Аида Ведо прекрасной статуей застыла на своем троне, слегка подавшись вперед, всматриваясь в картинку перед нами. Нежная улыбка блуждала на ее крупных темно-коричневых губах, пухлых и чувственных. Ее взгляд, в котором фантастическим фейерверком бушевали радуги, неотрывно наблюдал за белой змеей.
Оливковая кожа светилась изнутри призрачным бело-голубым сиянием. Белоснежные длинные волосы застывшей волной спускались по ее плечам, рукам до самого пола и волнами лежали около ее ног. Первый снег в горах мерк перед абсолютной белизной божественной шевелюры, казался серым и грязным. На мгновение мне показалось, что волосы богини – это вода, струящаяся сверху-вниз и снизу-вверх по телу. А темнокожее тело – обожженная солнцем земля. И эта земля оживала на моих глазах.
С трудом оторвав взгляд от Аиды Ведо, я взглянула на экран. Белый змей всеми своими кольцами опоясывал неизвестную мне вселенную, и она лежала в них, как в колыбели. Он же склонил свою голову, словно отец, наблюдающий за сном младенца. Вдруг сверкнули молнии и на новорождённый мир обрушились тонны воды, оживляя его, умывая и лаская. А затем от края до края в черных первозданных небесах воссияла радуга. И была она настолько великолепна, что от сияния разноцветных полос слезились глаза, и перехватывало дыхание от восхищения.
Раскрыв рот в диком восторге, я наблюдала, как замер потрясенный змей. Как скользнул вслед за радугой на одну из планет. Как радуга стала женщиной, а белая рептилия белоснежным мужчиной. Как в момент их слияния дрогнули горы, вздохнули планеты, насыщая духом разнообразные формы жизни.
Как радуга обвилась вокруг белого змея, а он опоясал ее семью тысячами колец, защищая и оберегая возлюбленную. Маленькой радужной змейкой выскользнула из объятий белого создателя вселенных Аида Ведо и пошла вместе с любимым мужем по мирам За-Гранья, даря знания, мудрость, защиту, мир и спокойствие.
У них рождались дети и становились богами в разных мирах. Детей их детей творили свои вселенные и миры. И так продолжалось того момента, пока двух вздорных прапраправправнучек-близняшек не столкнул лбами из-за мужчины-бога перворожденный не-бог демон Вритру, сын бога-создателя Ару и богини-созидательницы Дану.
Он нарушил равновесие в мирах, первым пролив кровь живых существ на свой алтарь. Вкусив ее, он отдал часть своей божественной бессмертной души ненасытной бездне безгранья и безвременья.
Первый глоток вдохнул в бездну миров жизнь и пробудил властителя бездны Аббадона. Следующий – указал путь к мирам За-Гранья егомрачным созданиям: демоны пустоты, которая вмещает в себя все, жаждали не только горячей живительной крови.
Радужные души многочисленных жителей миров За-Гранья, которые им удавалось соблазнить лживыми дарами бездны, дарили им не только иллюзию жизни, возможность размножаться и населять своими отпрыскамимиры Из-Гранья.
Поглощенные души давали демонам пустоты и их властителю Аббадону надежду на то, что однажды они поработят все миры, захватят все вселенные, став единоличными хозяевами всему живому. И по своему праву и разумению начнут распоряжаться всеми душами.
Аида показала мне души, спрятанные глубоко во мраке первозданной бездны. Обесцвеченные, высохшие, они едва передвигались в субстанции, похожей на белёсый кисель. Те из них, кто еще сохранил капельку радужного цвета, пытались вырваться из серости. Но на границе тумана их ждали жадные ненасытные пасти демонов пустоты, трусливо подворовывающих у хозяина желанную добычу. Цветными душами Аббадон награждал лучших из ловцов и охотников, остальным перепадали высосанные почти до пыли ошметки.
Завороженная и потрясенная, наблюдала я за процессами поглощения-порабощения. Вот ловцы закинули в клетку-отстойник свежую радужную душу. И тут же к ней длинным тонким хоботком присасывается нечто размытое, осклизлое, словно раскисшая старая губка, забытая в летнем душе в кадке с водой до лета. Хобот, похожий на коктейльную трубочку, только со множеством живых ножек-сороконожек, медленно втягивает в себя один за один радужные цвета и душа на глазах постепенно меркнет.
Каждый охотник желает знать, где сидит фазан… Красный, оранжевый, желтый… Теплые цвета радуги насыщают чудовище и в глубине мутного грязно-серого пятна загорается робкий огонечек темно-багрового оттенка. Довольный монстр отваливается и отпускает наполовину высосанную душу, давай той возможность восстановиться.
